Rat

«Крыса» - это классическая история о сделке с нечестью, которая всегда забирает чуть больше, чем было оговорено.

Главный герой — Дрю — писатель, страдающий от творческого кризиса. Типичный кинговский неудачник. Он отправляется в уединённый дом в глуши, надеясь побороть своё «проклятие пустой страницы». Но вместо вдохновения его ждёт говорящая крыса — самый харизматичный персонаж рассказа. Крыса предлагает Дрю закончить его книгу в знак благодарности за свое спасение.

Честно, поведение Дрю вызывает вопросы. Крыса обозначила условия, не ставила Дрю перед выбором и не давила, она лишь предложила. И в итоге честно выполнила свою часть сделки (книга получилась хорошей!). Но когда пришло время платить по счетам, Дрю вдруг возмутился: «Как так? Я же думал, это был просто сон!». Удобно. Молодец, Дрю.

Кинг мастерски создаёт ощущение изоляции и нарастающего безумия. Дом становится ловушкой, а крыса — не просто грызуном, а чем-то вроде демона-искусителя. Метафорично. Дрю сам оказался мышкой возле мышеловки с очень аппетитным кусочком сыра!

История играет на страхах любого творческого человека — страх неудачи, потери контроля, сделки с тёмной стороной себя.

Страх неудачи здесь приобретает почти физическую форму — пустая страница становится пыткой, а творческий кризис ощущается как настоящая болезнь. И Дрю готов на всё, лишь бы снова обрести способность творить хороший текст.

Главный вопрос — цена творчества. Готовы ли мы принять помощь из сомнительных источников? Или продолжать творить, зная, что настоящее вдохновение может оказаться... не совсем нашим?

Рассказ обретает новый смысл в эпоху нейросетей и искусственного интеллекта. Ведь сегодня «крыса» может выглядеть как безобидная программа, готовая дописать за нас текст, сочинить музыку, нарисовать картину... Но остаёмся ли мы при этом настоящими творцами?

Возможно, самая страшная сделка — не с нечистью, а с той частью себя, что готова на всё ради признания. Когда мы закрываем глаза на сомнительные компромиссы в погоне за результатом.

Чем дальше в лес, тем толще партизаны, в моем случае – смутные сомнения и вопросы. С первого взгляда на «Крысу» я поняла, что повесть не уступит, а может и превзойдет «Телефон мистера Харригана», по избитости сюжетной и смысловой нагрузки. Тяжелое бремя писательского гения – очень многогранная тема. У творческих личностей постоянно то шарики за колесики заезжают, то кризис похлеще возрастного, то борьба с поклонниками, критиками, множественными альтер-эго, поэтому, чтобы истощить этот источник, надо изрядно постараться. Яблоком раздора послужила, слегка побитая мною в прошлой повести, мистика, будь она не ладна. Одному только Иоганну Гете хватило прикоснуться к теме заключения сделки с Дьяволом, чтобы избить ее до плачевного состояния, не говоря уже о Стивене Кинге и его крысе. Стоило только появиться ей на пороге, не менее побитой и покореженной, сразу в голове родилась мысль «Спорим, сейчас встанет на задние лапки и будет предлагать главному герою починить его подтекающий чердак по выгодной акции, вдобавок подключит обаяние спасенной золотой рыбки из советского мультика». Победный смешок после вопроса Дрю «Ты что моя золотая рыбка?» стал последним гвоздем в крышке гроба. Похожее чувство испытываешь, когда слышишь изобличающую оговорку по Фрейду или тяжесть признания самой себе, что любимый артист в художественном тупике без огня в глазах и попросту отыгрывает концерты как заводная обезьянка. То-то у него движения, словно у робота, - заданы настройками; повторяются от концерта к концерту. На это уже сложно закрывать глаза. И здесь мне придется согласиться с одним утверждением критиков нынешнего творчества Кинга: в прошлых работах декорации и спецэффекты выглядели солидно, сейчас другие времена – для тебя давно не секрет, что стелющийся дым по полу генерирует машина, скрытая занавесом, что палец остается на месте, какие бы гримасы не строил фокусник, и все происходящее – большое шоу с двумя антрактами. Либо Кингу надо повышать ставки, то есть отрывать руку, а не палец, пуститься во все тяжкие, будто «Оно» или «Кладбище домашних животных» написаны только вчера, либо продолжить изыскания в сторону «Жизни Чака» (с какой-бы стороны ни взглянуть на нее, детально или целостно – это своеобразный перфоманс). Мою любовь к автору такие косяки нисколько не умаляют.И заезженная пластинка бывает в радость, если исполнение не проседает.

Все же «Крыса» показалась мне странноватой, ее сказочность, в которой признался автор в послесловии, слегка ее изуродовала. Как бы я не пыталась найти что-то кроме соглашения с хвостатым Румпельштильцхеном (раз начали про сказки, то этому персонажу ближе сделки, контракты и важные нюансы в них мелким шрифтом) – все тщетно. Шапочки из фольги у всех имеются? Сознаюсь, в последний момент пришел на ум фильм «Звезда родилась» и похожее по смыслу поверье про детей, родившихся под созвездием Скорпиона, согласно которому появление на свет такого ребенка из-за их сильной энергетики приводит к гибели одного из родственников. Эл Стэмпер мог стать символической жертвой смены поколений на творческом небосводе. Импортозамещение вполне естественное, по законам природы: где-то убыло, а где-то прибыло. Дополняет теорию то, что роман о Диком Западе – долгожданный первенец у Дрю Ларсона, рождался в муках. Это отражается в шторме, осложненной простуде автора (аналоге родильной горячки), бреде, страхе смерти. Ему необходим роман, как глоток свежего воздуха новорожденному, и как новый смысл жизни тому, кто за все годы написал лишь шесть рассказов, так сказать, неудачных жертв аборта, если и дальше идти на поводу у сюрреализма Кинга. Так, круг Сансары замкнулся. Конечно, забавно читать о страданиях от того, кто наклепал целый выводок романов. Свеженький, как огурчик, и не запыхался. Концовка меня, конечно, убила. Не в характере короля ужасов на последней странице заявлять: «Случается всякое... Да, если подумать, все прекрасно». Дожили - читателя пугает не прикосновение хладной руки и «Дорогой» придушенным голосом, а внезапное умиротворение. Но намек понят. Встреча с говорящей крысой не всегда знаменует несчастье, иногда это знак свыше, чтобы протереть очки и почистить уши - раз, не принимать жаропонижающие таблетки за леденцы монпансье - два, завязать с алкогольным или наркотическим кайфом - три. А то в любой день реальность заменят картины Иеронима Босха, и страшно будет не только вам.

Не будем далеко уходить от таинства рождения. Пока из уст в уста передаются наивные сказки об аистах – авиаперевозчиков живого груза, и лабораторию по производству пупсов, затерянную где-то в облаках, Стивен Кинг впервые для меня, и сотый раз в карьере, делится тем, что для читателей обычно остается за кадром. Для любого прохожего написание романа будет либо чем-то архисложным, либо настолько пустяшным и не выгодным, что дольше десяти секунд ваш разговор не продлится. «Король ужасов», само собой, идет дальше обывателей и раскрывает конкретные технические неполадки, которые возможны на этом производстве. Отдельные нюансы я заметила и у себя, когда нахожусь в самой гуще рецензии, и котел с фантазией опасно бурлит. Начну с идеи романа.Это такая дама с биполярным расстройством, которую хотят придушить все рэперы, но писатели целуют ей ноги. И не важно, сколько Аполлонов делали ей массаж ступней за прошедшие пять лет. Ее возвращение фантастично показано в повести. Замечу, что мне повезло приступить к чтению после просмотра «Интерстеллар»: голова кружилась в «сумраке вечной тьмы», и тут мне автор выдает поезд посреди улицы. Пришлось перечитывать, чтобы отделить реальную махину из «Начала» того же Нолана от плода воображения персонажа. Реалистично передан тот стальной магнетизм и контуженное состояние, сопровождающие приход идеи, дарованной свыше, не иначе. Похожее и правда бывает при пролете электричек, и, в одно мгновение, шума, зрительного и звукового, становится так много, что все теряет четкость. Замысел – это взрывная волна, которой ты бросаешься в объятья. В дальнейшей писательской горячке Дрю Ларсона я видела себя. Так, в мыслях вся конструкция идеальна, но порой на бумаге слова закостеневают, они словно отбирают у тебя карту и выбирают маршрут по своему вкусу. Бронированный паровозик, так еще и своенравный. Тяжело мириться с невозможностью сохранить объем задуманного, переводя все в плоскость, сохранить первозданность. Но вот самым утомительным становится перебирание в голове каких-то устойчивых выражений и удачных формулировок вне писательских часов в сопровождении сомнений в своих силах. Подобным образом издевается только Интернет, которому хватает лишь одного упоминания предмета, чтобы завалить тебя рекламой о нем. Что поделать... алгоритмы, они и в мозгу - алгоритмы.

«Крыса» с не меньшим успехом, чем прошлая повесть, манипулировала моими воспоминаниями,благодаря чему в отдельных эпизодах я видела долю комизма. Когда имеешь под боком дачный участок, окруженный лесным массивом, не приходится гадать, о чем может пойти речь. Знаком и ветхий домик, и незваные гости, только, если у Дрю Ларсона это лосиха, то в моем – наркоманы, ворующие мак у соседей. Несмотря на печальную перспективу лишиться не только головки мака, но и своей собственной, этот эпизод всегда вызывает у меня приступ смеха. Точно Лариса с Митяем из «Сватов» воплотились в жизни; она неотразимо льет ругательства, а он отчаянно, со стойкостью солдата продолжает волочить растения, вырванные с корнем. Стоит сказать спасибо ее несменному рассказчику и тому, что я не была тому свидетелем. Ночевки в лесу специально приберегу для «Девочки, которая любила Тома Гордона», а вот июльский случай с крысой ни за что не упущу, пускай придется ухватить ее за лысый хвостик. Как-то мы устроили семейную посиделку с ребрышками на гриле и музыкой – все по летней классике, - и тут на пороге появляется ОНА. Эпизод из повести чуть ли не досконально копирует наш за одним упущением: незваная гостья Дрю разжалобила, а нас, наоборот, превратила в инквизиторов, готовых устроить погоню с вилами. Удивительно, как американцы в ужасах не скупятся на глупость и нерешительность. То их убивают развязанные шнурки или не сгибающиеся ноги, то уверенность в том, что муж со дня свадьбы пахнет могилой и пускает слюни. Чего сразу паниковать? Начнет что-то отваливаться– тогда пораскинем мозгами. Неужели тихая жизнь им не по вкусу, и они не прочь подпустить свои страхи вплотную, дабы те дышали прямо в затылок? Поболтать с крысой, пропустить с ней стаканчик горячего питья с парацетамолом. Глаза-то какие добрые, благодарные. Смех смехом, а повесть, мнение о которой формируется из хрупких воспоминаний, которой бы не было без национальной привычки американцев лезть в каждую петлю, - сомнительное прочитанное.