Królowa Mroku i Powietrza

Это были ее люди – Ливви здесь явно имела вес. Он ужасно гордился ею, но одновременно тысяча других эмоций раздирала его изнутри: радость, отчаяние, ужас, горе, любовь, надежда… Они наступали, захлестывали, как океан во время прилива.
И тоска… О да, тоска по Эмме, которая была как ножи у него в крови. Жажда, желание… Когда она говорила, он не мог оторвать взгляда от ее рта, от того, как верхняя губа изгибалась идеальным луком… Уж не поэтому ли он уговорил Магнуса ампутировать все его чувства к ней? Он не помнил, было так раньше, или сейчас стало хуже. Он просто тонул в ней.

– И как Нижнемирские тут у вас… адаптируются? – поинтересовался Джулиан.
– Ты не хочешь этого знать, – покачала головой Ливви.
– Нет, мы хотим, – возразила Эмма. – У нас есть знакомые колдуны, можно попытаться выйти на связь, получить помощь…
– Колдуны? Ха! Нет больше никаких колдунов. Когда Себастьян открыл мир адским тварям, колдуны начали болеть. Некоторые умерли, а в выживших постепенно не осталось ничего человеческого. Они обратились в демонов.
– В демонов? – похолодела Эмма. – Что, совсем?
– А Магнус? – спросил Джулиан, – Магнус Бейн?
До сих пор они старательно не интересовались, как поживают те, кого знали по своему миру. Варианты могли быть самые ужасные.
– Магнус Бейн… это была наша первая большая трагедия, – сказала Ливви, словно пересказывая старую сказку, всем известную с детства. – Бейн понял, что превращается в демона, и попросил своего бойфренда, Александра Лайтвуда, убить его. Алек выполнил его просьбу, а потом обратил меч против себя. Их тела нашли вместе в развалинах Нью-Йорка.
Джулиан побелел, как бумага. Эмме показалось, что она сейчас упадет в обморок.
Магнус и Алек… символ всего, что есть в мире хорошего… такая ужасная смерть…

– Проверка, – осадил обеих Кэмерон.
Машина рванула вперед и остановилась у барьера. Водитель опустил стекло со своей стороны, и Эмма чуть не подскочила, когда в салон всунулась безглазая, похожая на старую виноградину, морщинистая голова демона. На нем была серая форма с высоким воротником, и хотя на лице отсутствовали нос и глаза, зато был рот, протянутый от уха до уха.
– Документы, – донеслось из него.
Кэмерон засучил рукав и подставил левое запястье. Эмма разглядела знак на его внутренней стороне, сразу над пульсом. Демон высунул серый язык-терку, похожий на длинного дохлого червя, и лизнул это место.
Пожалуйста, пронеслось в голове у Эммы, только не стошнить… только не в этой машине. Я ее слишком хорошо помню. Мы с Кэмероном когда-то обжимались тут, на заднем сиденье. Черт, он его лизнул… лизнул его руку. Здесь все воняет демонами…
Рука Джулиана накрыла ее руку. Их пальцы переплелись. Это было так удивительно, что она быстро пришла в себя.
– А, мистер Эшдаун, – сказал демон. – Я вас не узнал. Приятного вечера.
Голова убралась, и Кэмерон ударил по газам. Только через пару кварталов кто-то отважился заговорить.
– Это что сейчас было… – начал Джулиан.
– Язык! – взвилась Эмма. – Какого черта?
– …насчет мистера Эшдауна? – закончил Джулиан.
– Моя семья – Клятвопреступники, – коротко объяснил Кэмерон. – Верные Падшей Звезде. Они управляют местным Институтом от имени Себастьяна. Члены Легиона Звезды отмечены особой татуировкой.
Ливви показала им внутреннюю сторону правого запястья: звезда в круге. Тот же символ, что на знаменах Себастьяна.
– Моя – подделка, – объяснила она. – Поэтому за рулем Кэмерон.

– Так Сумеречные охотники и простецы в этом бунте заодно? – поспешно спросила Эмма. – А Нижнемирские?
– Нет больше никаких Сумеречных охотников, – сказала Ливви.
Она подняла правую руку: на тыльной стороне отсутствовала руна Видения. Прищурившись, Эмма вроде бы различила бледный шрам на ее месте – так, тень от тени…
– Сила Ангела сломлена. Стилы больше не работают, руны тают и исчезают. Себастьян Моргенштерн прошел все Институты, один за другим, и уничтожил всех, кто не хотел принести ему клятву верности. Потом он открыл мир демонам, и они окропили землю ядами и сокрушили стеклянные башни. Идрис пал, Адамантовая цитадель разрушена. Ангельская магия потеряла силу – осталась только демоническая, – она покрепче сжала дробовик. – И большинство бывших Сумеречных охотников теперь помраченные.
Мир без Охотников… Мир без ангелов…

– В нашем мире все это тоже случилось, – сказал Джулиан после долгой паузы. – Но победили мы.
– Себастьян погиб, – подхватила Эмма. – Клэри убила его.
– Клэри Фэрчайлд? – Кэмерон явно усомнился в услышанном. – Ее убила демоница Лилит в сражении при Баррене.
– Нет, – упрямо возразила Эмма. – Клэри и ее друзья выиграли битву при Баррене. На эту тему написаны полотна. Она спасла Джейса с помощь своего меча, Славного, и они загнали Себастьяна в Эдом. Он так никогда и не победил.
– Славная история, – Ливви побарабанила короткими ногтями по стволу дробовика. 

– Мариза Лайтвуд, – возгласил Себастьян, медленно обходя жертву кругом.
Эмма глядела на нее, не шевелясь – возможно, вспоминала Маризу из своего мира… в горе у погребального костра бывшего мужа, но окруженную детьми и внуками…
Она думает о собственных родителях, догадался Джулиан – вдруг они еще живы в этом мире. Но сама Эмма не сказала ни слова.
– Тебя обвиняют в помощи бунтовщикам против Падшей Звезды. Мы точно знаем, что ты сделала, так что суд не понадобится. Мы вообще не одобряем суды. Ты совершила величайшую измену из всех возможных – попыталась разрушить связь между братьями. Ибо мы с Джейсом – братья. Ты не его мать. Его единственная семья – я.
– Бог ты мой, – прошептала Эмма. – Та кошмарная связь, которую они установили… когда Себастьян одержал Джейса, помнишь? Это произошло здесь, в этом мире…
– Ради Джейса я убил собственную мать, Лилит, – объявил Себастьян. – А сейчас мы убьем его мать – ради меня.
Джейс вынул из ножен на поясе меч – длинный, светлый, злой клинок, тут же покрасневший в свете здешней луны. Джулиан вспомнил Джейса из их мира: веселого, смеющегося… Тут было что-то большее, чем одержимость, – хуже. Словно этот Джейс был внутри мертв.
Себастьян улыбнулся уголками губ – не слишком человеческой улыбкой.
– Желаешь сказать последнее слово, Мариза?
Та посмотрела на Джейса. Резкие линии у нее на лице разгладились – оно посветлело, и на мгновение Джулиан увидел Джона Карстерса, глядящего на Эмму… или свою собственную мать – любовь к тому, что есть, и скорбь из-за того, что нельзя удержать…
– Джейс, ты помнишь песенку, которую я пела тебе, когда ты был совсем маленький?
И Мариза запела тонким и дрожащим голосом.
À la claire fontaine
m’en allant promener
J’ai trouvé l’eau si belle
que je m’y suis baigné.
Il y a longtemps que je t’aime,
jamais je ne t’oublierai…
Джулиан понял всего несколько слов – он не слишком хорошо знал французский: «Я так долго тебя люблю… Я тебя никогда не забуду…».
– Il y a longtemps que je t’aime… – пела Мариза, и голос взлетал и дрожал на самых высоких нотах.
Эш крепко обхватил себя руками. Он отвернулся вовремя – как раз когда Джейс наискось опустил меч. Клинок отделил голову от тела. Белая кость, алая кровь… Остальное мешком повалилось на песок. Голова легла щекой, с открытыми глазами. Казалось, они все еще смотрят на Джейса.
Кровь оросила лицо и рубашку Эша. Толпа зааплодировала и радостно завопила. Джейс наклонился вытереть меч о песок, а Себастьян зашагал к Эшу – улыбка его на ходу превратилась из просто бесчеловечной в какую-то другую… Теперь в ней сияло обладание.

А еще он увидел Эмму.
Это точно была Эмма. Он узнал бы ее где угодно, в любой одежде, при любом освещении. Кровавая луна лила свет на ее светлые волосы. На Эмме было красное платье с открытой спиной. Кожа – чистая, ни одной руны. Она разговаривала с каким-то высоким юношей, на которого Джулиан едва взглянул – он смотрел только на нее, его Эмму, прекрасную, живую, в безопасности и…
Она засмеялась, вскинула руки. Высокий парень запустил пальцы ей в волосы, и они поцеловались.
Ревность, раскаленная добела, кипящая, ядовитая, ударила Джулиана, как курьерский поезд. Пока он прятался за скалой, руки незнакомца путешествовали по ее голой спине.
Джулиана затрясло. Чувства набросились на него, грозя захлестнуть, пересилить, швырнуть на колени. Горячие волны ревности смешивались с отчаянной тоской. Это его руки должны быть там, на ее коже, в ее волосах…
Он отвернулся, хватая воздух ртом. Рубашка мгновенно промокла и прилипла к телу. Эмма – настоящая, не та – все еще прижималась к скале рядом с ним, и смотрела на него почти с испугом.
– Джулиан, что с тобой? Что происходит?
Сердцебиение немного успокоилось – вот она, его Эмма. Та, другая, – подделка.
– Посмотри, – он указал рукой.
Эмма посмотрела и покраснела.
– Ой, это же мы!

Колонны помраченных пропустили отряд гвардейцев со знаменами – на каждом красовался знак звезды в круге.
– Ангел! – прошептала Эмма и в ужасе зажала себе рот рукой.
Моргенштерн. Утренняя звезда.
За знаменосцами шествовал сам Себастьян.
Он выглядел старше, чем в тот последний раз, когда его видел Джулиан – подростком с волосами цвета льда и ядом ненависти внутри. Здесь ему было лет двадцать пять: все еще стройный и юный, но черты лица более жесткие. Они стали острыми, как стекло, черные глаза горели как угли. Фосфорос, его меч, лежал на плече в ножнах, разукрашенных звездами и языками огня.
Прямо за ним шел Джейс Эрондейл.
Этот удар был странней и страшнее. Только что Джейс сражался с ними рядом при Неблагом Дворе, усталый, измотанный, но свирепый и готовый защищать своих. Этот Джейс был примерно того же возраста, но сильнее, мускулистее: светлые волосы взъерошены, физиономия прекрасна как всегда. Но в золотых глазах этого Джейса был какой-то мертвый отблеск – угрюмая ярость, которая у Джулиана ассоциировалась исключительно с Когортой: с теми, кто нападал, и не защищал.
Дальше следовала женщина с каштаново-седыми волосами, в которой он признал Аматис Греймарк, сестру Люка, одну из главных и самых яростных помраченных Себастьяна. Видимо, в этом мире она проделала тот же путь. Лицо в глубоких морщинах, губы сурово сжаты. Перед собой она толкала пленника – кого-то в форме Охотника, с головой, накрытой тряпкой так, что лица не было видно.
– Сюда! – крикнул Себастьян. Незримая сила усилила его голос, и тот разнесся по всему пляжу. – Помраченные, гости, друзья, ко мне! Мы пришли сюда, чтобы отпраздновать поимку и казнь предателя, обратившегося против света Звезды.

– Созывайте всех к себе, – велела Эмма и вложила свой меч в руку Кристины. – Я добуду Черную книгу.
Та попыталась вернуть ей меч.
– Как? Куда…
…но Эмма уже мчалась к трону и, оттолкнувшись от неровного пола, взлетела на ступени. Она услышала рев Короля, услышала, как Джулиан выкрикивает ее имя. Темная гранитная масса королевского трона нависла над ней. На широком подлокотнике мирно покоилась переплетенная пачка листов – копия Черной книги мертвых.
– Убить его, о Король? – в голосе Эохайда звучало нетерпение.
Почти все в комнате замерли. Даже стражники вытаращили глаза. Кристина зажала рот рукой… ведь это она привела сюда Адаона.
– Убить твоего сына-предателя? Положить конец его жизни?
Королева расхохоталась. Стражники держали ее за обе руки, но она все равно улыбалась странной кошачьей улыбкой.
– О мой господин! – промурлыкала она. – Есть ли среди твоих сыновей хоть один, кто не питает к тебе ненависти?
Король оскалил зубы.
– Перережь ему горло! – скомандовал он.
Адаон напряг мышцы. Эмма увидела, как Кьеран ныряет вперед… но он все равно не успеет добраться до брата вовремя… Эохайд как заправский палач поднял меч, уперев свободную руку в грудь Адаона…
Раздался жуткий хриплый вопль. Адаон… Эмма чуть не скатилась по ступеням, но нет… Эохайд отвернулся от пленника – его меч все еще был занесен – с удивленным выражением лица.
Король падал на колени. Его одежды намокли спереди от крови. Рука Кьерана замерла, словно указывая на него.
Что-то торчало из горла Короля. Что-то похожее на длинный осколок стекла.
Эльфийская стрела, поняла Эмма. С какой же силой Кьеран должен был метнуть свое ожерелье, чтобы…
Эохайд и Этна, забыв обо всем, ринулись к Королю – с мечами в руках, с отчаянием на лицах. Следом медленно зашагал Адаон. Кьеран не двинулся с места, лишь тяжело оперся на плечо Кристины, бледный и безразличный ко всему.
Король стоял на коленях, сжимая руками горло. Силы покидали его. Рукой он некоторое время пытался вытащить торчащий из шеи камень, потом рука бессильно упала.
– Отец, – тихо произнес Адаон, склоняясь над ним. – Прости.
Лицо Этны застыло как маска. Джейс и Клэри, грязные, покрытые кровью, молча смотрели на эту сцену. Где-то на краю сознания Эмма понимала, что присутствует при великом событии. Нечасто умирает Король, правивший тысячу лет…
– Цареубийца! – бросила Этна в лицо Кьерану. – Отцеубийца!
– Он спасал Адаона! – рявкнул в ответ Марк. – Ты слепая, Всадница?!
– Это потому что он сам хочет быть королем! – прошипел Эохайд. – Хочет захватить трон!
Королева снова расхохоталась. Она стряхнула с себя Красных Колпаков, словно их руки были не тяжелее паутинок, – некоторые при этом попадали на пол, вопя от боли. Их ладони почернели и обуглились, пальцы скрючились, а некоторые, кажется, даже отломились.
– Ты еще жив, а они уже дерутся за твой престол, как псы за кость.
Кровь бежала из уголков рта Короля, глаза закатились, видны были только белки.
Королева схватила Адаона за руку. Он вскрикнул; ее волосы окутали их обоих огненным облаком. Королева улыбнулась жестоко и холодно.
– Ты забрал у меня сына, – сказала она Королю. – Теперь я заберу твоего.
И она исчезла вместе с Адаоном. Король захрипел и упал к подножию трона, скребя руками по камням. Корона упала с его головы и, гремя, покатилась по полу. Он пытался что-то сказать: возможно, произнести имя Королевы или Адаона… А может быть, имя Кьерана. Но этого никто никогда не узнает. Потом тело Короля замерло, вытянулось и обмякло. Эохайд и Этна испустили горестный вопль.
Темный повелитель лежал неподвижно, но кровь все еще бежала из раны, растекалась по полу, змеилась ручейками. Стражники пятились с выражением ужаса на лицах.
Зима опустил копье, направленное на Эмму.
– Король мертв! – возгласил он. – Король Аравн мертв!
Видимо, это и правда было так. Имя того, кто покинул мир живых, произносить не возбраняется.

Вид в окне снова изменился. Пустыня превратилась в поле битвы. Песок покраснел от крови. Повсюду лежали тела, скрюченные, сожженные солнцем. Слабые стоны и плач доносились оттуда, словно воспоминание о чем-то ужасном.
– Что это? – Джейс резко повернулся к Королю. – Что это за мир?! Что ты сделал?
Клэри мертвой хваткой вцепилась в запястье Эммы.
– Это я там, – едва слышно шепнула она.
Эмма посмотрела в окно. Ветер гнал песок, сдувая его с тела в черной Охотничьей форме. Грудь разрублена, белые кости торчат… Прядь огненных волос треплет ветер, песок летит…
– Я видела это во сне, – прошептала Клэри, голосом, дрожащим от слез, а Эмма не могла оторвать взгляд от ее тела. – Вот это все я и видела.
Снова вихрь песка. Тело Клэри пропало.
– Что это за мир? – отчеканил Джейс.
– Молись, чтобы никогда этого не узнать, – отозвался Король. – Страна Туле́ – смерть, и смертью прольется она на ваш мир. В руках Эша это будет величайшее оружие, какое только видел человеческий род.

– Ты! – бросила она. – Обманщик, лжец. Все твои слова о союзе – сухая листва, которую ветер уносит в пустоту.
Король положил копию Черной книги на подлокотник трона и медленно поднялся на ноги. Так могла бы встать гора. У Эммы волосы зашевелились на голове: Король и Королева фэйри противостояли друг другу на глазах у смертных… Словно древние легенды вдруг ожили.
Ее руки тосковали по мечу.
– Я поступаю так, потому что должен, – пророкотал Король. – Ни у кого больше не хватит силы сделать это. Нефилимы – наш единственный злейший враг. Так было всегда. И все же ты заключаешь с ними союзы, ищешь мира, живешь с ними бок о бок. Отдаешь им свое тело.
От его оскала стыла кровь в жилах.
Эмма открыла рот от изумления.
– А вот это уже грубость, – прошептала она Кристине.

– Дай Эшу свой меч, Всадник, – велел Король Эохайду.
Тот изумился и вопросительно посмотрел на Этну. Та покачала головой, встряхнула бронзовыми волосами. Делай, что тебе говорят.
Все проводили глазами огромный бронзово-золотой меч. Он оказался слишком велик для Эша, который взял его умело, привычными руками… Но он явно не держал такого большого и тяжелого оружия. Мальчик непонимающе уставился на Короля.
– Перережь горло Кьерану, Эш Моргенштерн, – приказал тот.
Он ведь даже не притворяется, мелькнуло в голове у Эммы. Ему действительно все равно, знаем мы, кто такой Эш, или нет.
– Нет! – Марк кинулся к Эшу и Кьерану, но стражники перехватили его.
Они были невероятно быстры, а теперь и очень злы: этот смертный напал на одного из них.
Клэри ахнула, Кристина что-то неразборчиво зашептала. Кьеран так и стоял, глядя перед собой невидящим взглядом, словно Король ничего не говорил.
– Почему? – дрогнувшим голосом спросил Эш.
«Интересно, он искренне удивлен или притворяется?» – подумала Эмма.
– Ты должен пролить королевскую кровь, – просто сказал Король. – А Кьеран нужен нам меньше других.
– Негодяй! – закричал Марк, пытаясь вырваться из оков.
– Это слишком! – крикнула Аннабель. – Он всего лишь ребенок!
– Вот почему это будет сделано здесь и сейчас, – сказал Король. – Темные искусства убьют подростка постарше.
Он наклонился и устремил взгляд на Эша – жуткая пародия на заботливого взрослого.
– Кьеран все равно умрет – от твоей руки или от чьей-то другой. И если этого не сделаешь ты, умирать он будет долго, воя от боли.
Кьеран медленно осмотрел комнату, не задерживаясь взглядом на Эше. Он поглядел на Кристину – та ответила беспомощным взглядом, потом на Марка, пытавшегося драться со скованными руками.
И улыбнулся.
Эш шагнул вперед. Он кусал губы и волочил за собой меч по полу. Наконец Кьеран увидел и его.
– Делай, что должен, малыш, – сказал он тихо и почти ласково. – Я знаю, каково это, когда Король Неблагого Двора дает тебе выбор, не давая его.
– Неблагодарный ублюдок! – рявкнул Король. – Эш, действуй!

– Как вас поймали? – спросила Эмма, продолжая следить за Адаоном.
– Это все Всадники, – тихо ответила Клэри. – Им приказали охранять Эша. Мы пытались с ними сразиться, но они здесь сильнее, чем в нашем мире.
Она искоса глянула на Эмму.
– Я слышала, ты убила одного. Впечатляет.
– Думаю, дело не во мне, а в Кортане.
– Нельзя недооценивать силу правильного меча, – кивнула Клэри. – Я иногда скучаю по Геосфору, по тому, как он лежал в руке…
Геосфор, как и Кортану, выковал легендарный Вейланд-кузнец. Каждый школьник знал, что именно с этим мечом Клэри отправилась в Эдом и убила Себастьяна Моргенштерна. В последовавшем за этим пожаре Геосфор и погиб.
Интересно, Клэри все еще думает о Себастьяне?
– Вряд ли Эш будет похож на отца, – не успев остановиться, сказала Эмма. – Он же еще ребенок. Он может вырасти лучше… добрее.
– Значит, он и до тебя добрался, – печально улыбнулась Клэри.
– Он… что?
– Идеальный вождь, внушающий стопроцентную верность. Король многое успел с ним сделать. Он использовал свою кровь и превратил его во что-то вроде Первого Наследника. Оказавшись рядом, ты сразу захотела защитить его, идти за ним, так?

– Нам было известно, что мы что-то ищем, – сказала Клэри. – Но мы не знали, что это мой… что это Эш.
– И как же вы узнали? – поинтересовалась Эмма.
– Мы довольно быстро выяснили, что Король похитил сына Благой Королевы, – сказал Джейс. – При Дворе это тайна, которая ни для кого не тайна. Мы не успели подобраться поближе, нас поймали…
– Я сразу же поняла, кто он, – Клэри заходила по клетке. – Он просто копия моего брата.
Эмма много раз слышала эти слова – «мой брат» – от Джулиана, Ливви, Марка и Дрю, но никто никогда не произносил их так: с горечью и сожалением.