Вещие сестры

Смерть не знал, что и думать. Он не раз встречал людей, отказывающихся признать собственную кончину, потому что она всегда переживается как крайняя неожиданность и многие не готовы смириться с ее наступлением. Однако человек, который утверждает, что он — мертвец, и при этом дышит, попадался ему впервые. Смерть тревожно поежился.

Маграт беспомощно скатилась вниз по склону небольшого оврага. Она продрогла до мозга костей, платье ее насквозь пропиталось влагой и было обляпано слоями грязи.
«Удивительное дело, — сокрушенно думала она, — когда читаешь о чарах в книжке, так представляешь себе прогулку ясным солнечным утром в конце весны».

– Ты отлично знаешь, что я этого не делал, – скороговоркой выпалил герцог. – Он сам поскользнулся, а потом покатился вниз. Да, вот так. Поскользнулся, упал… Меня-то там даже не было! И это он первый на меня набросился. С моей стороны – чистая самооборона. Вот так. Он поскользнулся и вследствие самообороны напоролся на собственный кинжал.

Маграт также изучала свое отражение.
В своем гардеробе она откопала платье обжигающе зеленой расцветки, покроя не просто дразнящего, но откровенно вызывающего, — если бы Маграт было чем дразнить и вызывать.

– Как это? – испуганно проговорила Маграт. – Что, прямо здесь? Для этого ведь нужен нормальный котел, волшебный меч. И само собой, октограмма. Плюс всякие пряности и еще масса всякой всячины.
Матушка Ветровоск и нянюшка Ягг переглянулись.
– Она не виновата, – объяснила матушка. – Это все гемарры, что она без конца покупает.

- И все-таки, - пискнула Маграт голоском, вибрирующим от неуверенности, - ты, должно быть, очень счастливый человек. Не может быть несчастлив человек, чей удел - веселить других людей...

- Наводящий порчу на человеческое существо убог нравственно и портит свою карму, - промолвила Маграт.

- Алкоголь - обманщик, он маскирует изъяны души, - выдала заученную отповедь Маграт.

- Если же ты одолеешь меня с помощью заклинаний, то на этом престоле придется воцариться магии. А ты сама этого не допустишь. Король, которого ты вознесешь на трон, также будет в твоей власти. Он будет одержим ведьмой, так сказать. А магия не умеет править - правя, она уничтожает все и вся. И тебя она тоже может уничтожить. Впрочем, ты и сама все знаешь.

Слабый должен уступить дорогу сильному.

Дурностай - небольшое существо, чья черно-белая шкурка пользуется традиционным спросом в меховом производстве. Являясь более осмотрительным сородичем лемминга, этот грызун если и скидывается со скал, то только с надежной страховкой.

- Тетушка Вемпер любила повторять, что театр - это зеркало жизни, - сказала Маграт. - А еще она говорила, что театр возвращает ей молодость.

Что и говорить - земля и та порой оживает...

В девяноста случаях из ста настоящая любовь - это мучительное, до колик в суставах, оцепенение.

Благословенная невинность перед хитросплетениями бытия никак его не вдохновляла.

Матушка кивнула. Она всегда ратовала за благочестивый образ жизни. Правда, себя она считала исключением.

Particles of raw inspiration sleet through the universe all the time. Every once in a while one of them hits a receptive mind, which then invents DNA or the flute sonata form or a way of making light bulbs wear out in half the time. But most of them miss. Most people go through their lives without being hit by even one.
Some people are even more unfortunate. They get them all.

- Да не усыпляла она никакие замки! – отрезала матушка. – Сказки это все, - прибавила она, косясь на приятельницу. – На само деле она просто расшевелила время. Что, кстати, очень просто делается. Все в жизни через это проходят. Время – оно как резинка. Можно растянуть, можно отпустить, как кому нравиться.

Лес матушка Ветровоск привыкла считать неким ползучим существом – меттерфорически, это действительно существо, как бы выразились волшебники. Летом оно сладко посапывало, раздувая шмелиные крылышки, в пору осенних бурь молотило щупальцами и злобно стенало, а зимой сворачивалось калачиком и засыпало. Теперь же матушке все больше начинало казаться, что, будучи совокупностью разнородного, лес обладает внутренним единством, он – вещь в себе, наделенная жизнью. Как землеройка, только на другой лад.