Justiz

Данная книга время от времени вызывала у меня довольно серьезные проблемы с пониманием. И дело даже не в обильно использованном юридическом жаргоне (за исключением нескольких специфических терминов, все было более-менее понятно), и не во вкраплениях гельветизмов (Komisch, unser Schweizerdeutsch, - говорит один из героев), а в манере изложения. Стиль, избранный швейцарским детективщиком, производит впечатление эдакого недооформленного потока сознания - главный герой, молодой адвокат, от лица которого ведется рассказ, жадный до дела, полный амбиций и адвокатских идеалов, постоянно сбивается с нормального повествования то на скомканую скороговорку, когда действие погребается под обилием деталей, то на отдельные информационные блоки, как будто сосредотачивается, вспоминая, как все было (некоторые моменты он не помнит или помнит плохо из-за передозировки алкоголем), в результате нарратив скачет от одной реперной точки до другой: вот дом, который построил Джек, вот жена Джека, вот эпизод строительства дома, вот нож, которым Джек убил жену, вот тюрьма, в которой сидит Джек, а вот первое знакомство с Джеком. Подобная манера сильно смущает при попытке понять, что из этого было в прошлом, а что только произойдет в будущем - далеко не сразу осознаешь, что дело происходит в условном настоящем, когда главный герой, вдребезги пьяный и одержимый жаждой мести, с револьвером в руке пытается навести порядок в своих бумагах и записях. Очень сложно понять, какие событий в каком порядке идут, особенно ближе к концу, когда герой начинает бить рекорды на ниве алкоголизма и начинает нести пьяный бред, сам ему удивляясь.

У романа занятная композиция - из двух разноразмерных и разносмысловых частей. В первой части, занимающей большую часть книги, разворачивается ее основное содержание. Главный герой, герр Шпат, чуть ли не по получении лицензии адвоката оказывается вовлечен в очень странную историю - выдающийся местный деятель, почетный житель и очень богатый человек убивает другого человека. Убивает на глазах свидетелей, абсолютно безмотивно, не прячется, спокойно дает себя арестовать и никак на допросах не объясняет случившегося. Прокуратура и полиция, где немало друзей убийцы, несколько обалдело отправляет его за решетку, однако есть нюанс - ни орудия преступления, ни мотива так и не нашли. Убийца нанимает беднягу Шпата для решения довольно занятной юридической задачки, которая казалось бы, имеет только научный, умозрительный характер: определить, кто еще мог совершить данное злодеяние. Именно из этого задания и вырастет чудовищное дерево дальнейших событий, обвешанное трупами, которое приведет главного героя к личной и профессиональной катастрофе. По мере развития тот впадает в депрессию, много пьет, и начинает смотреть на все через черные очки: мол, и Швейцария уже не та, и бабы - шлюхи, а юриспруденция - вообще гуано невообразимое. Это сильно сказывается на его восприятии всего окружающего пространства, людей и себя самого: тьма нависла над Средиземьем, всюду назгулы, выхода нет, пойду напьюсь.

Вторая же часть книги - гораздо меньшая по размеру - совсем другая, почти документальная. В ней автор (сложно сказать, сам ли это Фридрих Дюрренматт или его альтер эго) рассказывает, как он по кускам собирал эту историю - разговаривал с участниками событий, читал дневники, газетные материалы, пытаясь понять, что в этой фантасмагоричной, почти кафкианской байке правда, а что - вымысел. И этот рассказ постороннего, отстраненного наблюдателя ставит все с ног на голову. И несмотря на некоторое разочарование, смущение и замешательство от подобного поворота сюжета, чем больше думаешь над ним, тем большее впечатление он производит.

Суть романа очень точно выражена в его названии - слово Justiz можно перевести двояко, и эту двойственность автор эксплуатирует на полную катушку. Первое значение - правосудие, справедливость: именно в этом ключе рассматривает юстицию главный герой, пытающийся свою профессию поставить на службу слабым, обездоленным и угнетенным, считающий, что главная задача адвоката - найти истину. Второе значение - судопроизводство: тут царство антагониста, использующего в своих целях все недостатки судебной системы и уходящего от ответственности за свое преступление. Раздвоенность смысла порождает серую зону, в которой тонут и становятся бессмысленными любые действия, поступки, мысли, желания.

Нет факта, нет истины - только кажущееся, видимое скрывает ложь, вместо правды - догадки и слухи, и даже диалоги словно подернуты дымкой: то ли были, то ли нет, да и что означали, поди догадайся. Все как-то размыто, нечетко. В общем, тоскливый швейцарский нуар с очень неожиданным и оригинально разворачивающимся сюжетом. Впрочем, если бы это действительно был нуар, то автор бы написал открытую концовку, оставив героя направляющимся в аэропорт с револьвером в кармане навстречу своему врагу. Но поскольку это все-таки не детектив, а скорее, драма, то конец будет безжалостно отвратителен читателю и отвратительно безжалостен к герою. Хэппи-энда не ждите, энтропия восторжествует.

Трудность этой книге, для меня, представлял, прежде всего слог автора - вязкий, но в тоже время громоздкий, который уводил читателя в странную даль и напрочь отбивал память о том, что было в начале длинного и перегруженного предложения.

Затем сам сюжет - он абсурден. Да, задумка автора кажется понятной - через абсурд сюжетной линии показать ту нелепость правосудия, которая часто встречается в европейской и не только, практике. Ведь в книге известен убийца, были свидетели преступления, да и убивец схвачен и задержан, но начинается череда формальных, но необходимых мероприятий, которые начинают раскачивать очевидные, на первый взгляд, вещи. Уже и орудие не найдено, и свидетели путаются в показаниях, и мотив не определен. И юный юрист, Шпет, пытается разгрести странное действо, которое закрутил советник Колер.

Его метания, размышления, общение с разными персонажами на данную тему, были, мягко говоря странными, хотя не спорю, доля философии в этом есть, но как же все зарыто под грудами разглагольствования.

Текст показывает разные взгляды, разных социальных групп, на саму тематику преступления. И как правило, на мой взгляд, все эти представители, любят размышлять, уходя в заоблачные выси о прекрасном или обыденном, пока их самих не касается несправедливость - акт жестокости. Ну, а сам Шпет, понемногу, начинает заигрываться в Бога, решая кто заслуживает наказания за преступления, а кто нет, исходя не из буквы закона, а из своего мнения, которое, как он полагает самое верное.

Одним словом, эта книга не для каждого - не каждому такое может понравиться, мне, например, было трудно воспринимать данную книгу, из-за нагромождения в тексте и пространственных размышлений.

Читая книгу, через некоторое время понял - я её перечитываю. Когда-то я прочитал у Дюрренматта всё, что смог найти, и, видимо, не все названия одинаково хорошо засели в памяти - а может, в ней уже дырочки появились. Так или иначе...

Могу примерно восстановить, как я читал эту книгу в первый раз, наслаждаясь остроироничным дюррематтовским стилем, следя за раскручиванием внешней стороны сюжета, удивляясь подноготной по мере её проявления. Второй раз чтение произвело совсем другое впечатление. Если сначала всё воспринималось, как плоды изощрённой фантазии автора, то сейчас книга местами вызывала тихий ужас. Сразу вспомнилось убийство Игоря Талькова, абсолютная невозможность восстановить события, произошедшие в публичном месте при свидетелях. То, что могло когда-то показаться фантасмагорией, оказывается вполне допустимой реальностью. То ли это сыграло свою роль, то ли я меньше внимания обратил на сюжет и стал лучше чувствовать подоплёку романа, авторское отношение, то, что хотел высказать Дюрренматт. Вдруг значимой стала повторяющаяся тема войны, остро резанули слова героя о том, что "человеческая действительность потащила меня за собой, как бурная река тащит не умеющего плавать..." Вовсе не про юридический фарс и не про научное жестокосердие оказался роман, а про глыбы, которые периодически скатываются на маленькое селение человечества с огромной горы жизни, и про то, что, может быть, единственное, что нам надо уметь в этом мире, - это уклоняться от глыб или знать, как выстоять под ними.

Тяжёлая вещь. Таки правда написано, в палатах умных - скорбь. Будем ходить к Дюрренматту за порциями горького зелья.

В лихо закрученном сюжете, ставящем перед читателем традиционные для детектива вопросы «Кто убил и почему?», автор поднимает довольно глубокие философские темы о правосудии и справедливости. Почему в современном обществе эти понятия не тождественны? Может ли очередное преступление выступать как акт возмездия? Как достичь соответствия деяния и воздаяния? Нужна ли современному обществу справедливость в отношении одного конкретного человека или его вполне устроит правосудие как социальная функция, созданная для сдерживания животных инстинктов Homo sapiens? И стоит ли кому-то ради высшей справедливости жертвовать всем?
Дюрренматт предлагает читателю рассмотреть преступление в необычном ракурсе – как эксперимент: лишить жизни чтобы исследовать законы, на которых основано человеческое общество:

К эксперименту привлекается главный герой – умный и честный адвокат-неудачник, пустившийся в эту авантюру, чтобы немного заработать. Его честность играет с ним злую шутку: лишний раз убедившись, что суд не то место, где можно найти справедливость, он решает восстановить её своими силами, причём любой ценой. Но, как известно, нет справедливости без истины, а в дебрях криминальных игр абсолютно безнравственной верхушки общества найти её оказалось непросто.

да и кому она вообще нужна, если тяжкое преступление не возмущает пропитанное насквозь пороками общество, становясь всего лишь темой для разговоров, «…а послезавтра новая повестка дня все равно выдвинет другие вопросы»?...
Нам рассказали именно о таком случае.

Дюрренматт как всегда непрост. Наслоение и переплетение героев и смыслов уводит от основной идеи, указанной в аннотации: преступление искупается преступлением.На мой взгляд, основной темой романа является нетождественность правосудия справедливости.

Вообще, роман очень сложен пересечением и столкновением юридических, моральных, этических и нравственных понятий, проще говоря, то, что обоснованно юридически не является справедливым: карьера молодого адвоката Шпета идёт в гору до тех пор, пока он не получает предложение выступить защитником на повторном процессе против кантонального советника Колера, который на глазах многочисленной публики в ресторане спокойно застрелил профессора Винтера. Колер предлагает Шпету своего рода научный эксперимент - попытаться доказать его невиновность, что в принципе сделать несложно с юридической точки зрения, ведь у Колера нет мотива, он не признал свою вину, следствие не располагает орудием убийства, обвинение Колера основано исключительно на показаниях многочисленных свидетелей. Возьмётесь? Это эксперимент, не более, вы ничем не рискуете, а я щедро заплачу вам за труд. И более того, представьте себе резонанс дела и несомненную выгоду для вашей карьеры, вне зависимости от решения суда... И Шпет согласился. Но выяснилось странное обстоятельство - он не в состоянии пойти против своей совести и убеждений, он не может содействовать оправданию хладнокровного убийцы, для него справедливость первичного решения суда важнее юридически обоснованного правосудия, которое вероятно после второго заседания.

Странным образом обложка с картиной Ге "Что есть истина?" идеально совпадает с содержанием книги: правду о свершившемся знают и обсуждают все. Истина же открывается только в финале. Однако, вопрос о том насколько эта истина правдива всё равно остаётся открытым.

Мне книга понравилась. Я вообще очень люблю автора. Я его всегда читала в оригинале и мне кажется, что он очень просто пишет и очень легко читается. Другое дело, что иногда начинаешь путаться в хронологии событий. В "Правосудии" ближе к финалу так и было. Поэтому для меня автор понятен. Хотя после того, как я начиталась о том, что у него очень глубокие философские размышления, я начинаю подозревать, что слишком глубоко не копала и чего-то всё же не заметила.

Совершено убийство, и убийца, казалось бы, очевиден: преступление совершено на глазах многочисленных свидетелей. Но нет мотива, нет орудия преступления. Адвокат Шпет берётся оправдать подсудимого.

В "Правосудии" я увидела следующие вопросы:

- об объективном познании мира, существует ли оно в принципе

- о существовании единой для всех истины

- извечный вопрос, озвученный ещё Достоевским, "тварь я дрожащая или право имею?"

- а что если всё, что рассказывает Шпет неправда? Или не совсем правда? Как узнать, что же произошло на самом деле?

Мне кажется, что "Правосудие" из тех книг, которые только ставят вопросы, а искать на них ответы читателю нужно самостоятельно.

У Дюрренматта не ясно где заканчивается роман, а начинается авторская ремарка. Хотя может вполне статься, что рассказ о рождении истории убийства и сам является частью романа. Я разобраться и понять не смог. Роман в романе как будто.
Отнести эту книгу к жанру детектив у меня не выходит. У нас есть преступление, есть убийца, признанный виновным. А дальше всё крутится вокруг того, чтобы попытаться доказать, что на убийцу кто-то влиял, подталкивая к преступлению. Однако даже сам адвокат, который берётся за это дело, уверен, что убийца осужден справедливо и верно. И для чего-то тогда вся эта тягомотина раскручивается? Что бы что? Я не разобрался.
Книгу слушал в исполнении Вячеслава Герасимова. С прочтением всё вполне в порядке. А вот качество записи оставляет желать лучшего, странные шумы на фоне.
Советовать книгу я бы не взялся, уж больно она странненькая, не каждому придётся по душе.

Прочитал в Википедии: «Правосудие – это своеобразный детектив, в котором ищут не убийцу — он известен и не скрывается от правосудия, — а смысл: чего ради он совершил убийство». Стало даже немного обидно за Дюрренматта. Какой ещё такой детектив? Это психологический триллер, вот что это! Если, разумеется, изложить сюжет несколько живее, чем сделал сам автор. Судите сами.

Это – Родион Раскольников (Феликс Шпет). Ничем не примечательный адвокат, который решил убить советника Колера и ждёт, когда сможет это сделать. Зачем? Это уже сложнее. Понятно, что Колер - преступник, который избежал наказания. Однако самому Шпету Колер зла не причинил. Тут другое:

Немного длинно, но суть ясна: мир – это марево, представляющее из себя толпу суетливых колеров, которые вечно обделывают свои мелкие делишки и плодятся. В этом мире невозможно жить, потому что в нем нет правды. А правду можно привнести только одним способом: осуществив акт справедливого возмездия. Ну вот хотя бы по отношению к тому же советнику Колеру. И вот сидит Шпет в своей каморке, ждет возвращения Колера, а в это время у него над ухом завывают:

Колер все не возвращается. Тем временем Шпета посещают разные люди, каждый из которых пытается отговорить его. Приходит его приятель Мокк и говорит: «Знаешь, Шпет, я тоже всех ненавижу, но я хотя бы творю скульптуры, а у тебя только абстрактный принцип»:

Затем к Шпету заходит его бывший шеф и говорит: «Шпет, кому нужна твоя абстрактная справедливость, людям надо жить дальше, как было в моей родной деревне»:

Приходит даже полицейский и говорит: «Мне вас жалко, Шпет. Я вижу, что вас запутали в нелепую историю, и если вы сами при этом становитесь нелепым, помочь тут ничем нельзя. Думаю, именно поэтому вы уже не дорожите собой». Нелепым! Ровно таким же, как его сосед-сектант:

Ведь Шпет тоже «глядел на солнце, чтобы увидеть бога» и … ослеп. Ослеп и стал нелепым, потому что весь его «миг правды», которого он так долго ждал, вылился в итоге в то, что Шпет, по выражению коменданта, перетрусил и упал головой в мусорный бак. Казалось бы, такое могло случиться с каждым. Поднимись и порази своих врагов! Однако что-то сломалось в Шпете. Не ясно даже что. Но что-то такое, что заставило его не просто расстаться со своими убеждениями, а упасть так низко, что поехать именно в ту деревню, о которой говорил его бывший шеф, и помогать обделывать местным колерам те самые грязные делишки. Может быть, Шпет был неправ изначально, и мир таким и должен быть. А может быть, дело в его религиозной горячности, которая сделала его «слепым», и будь Шпет немного уравновешенней – дело обернулось бы по-другому. В любом случае готового ответа нет, поэтому каждый волен размышлять сам.