Тепло, и камин не топится. Свечи ещё не зажигали, так что он просто рвёт письмо на мелкие клочки. Марлинспайк, навострив уши, съедает обрывок бумаги.
– Благочестивый кот, – говорит он. – Всегда любил слово Божие.

Когда лев осознаёт свою силу, им трудно управлять.

« <...> Моряки, – добавил капитан, – не любят новшеств».
– Их никто не любит, – сказал он тогда. – Насколько я вижу.
В Англии не может быть нового. Может быть старое в новой обёртке или новое, раскрашенное под старое. Новые люди, чтобы им доверяли, должны сочинять себе лживые родословные, как Уолтер, или идти на службу к древним семействам. Не пытайся вылезти в одиночку – тебя примут за пирата.

Короли могут друг друга простить; обычные жители не прощают.

– Вот что значит служить властителям, – замечает Кавендиш. – Следует помнить, что их любовь недолговечна…

...why should my wife worry about women who have no sons? Possibly it's something women do: spend time imagining what it's like to be each other.

Очень трудно говорить о собственном небытии, даже если уже заказал себе надгробие.

Молчание может быть красноречивым. В корпусе лютни сохраняются все сыгранные ноты, в струнах виолы – аккорд. Увядший лепесток может хранить аромат, молитва – нести в себе проклятия, а опустелый дом – гудеть от речей призраков.

Когда лев осознает свою силу, им трудно управлять.

Кошка может смотреть на короля.

- Она продает себя по дюйму. … Чтобы продвинуться от колена еще чуть дальше, король должен всякий раз готовить денежный подарок.


— То ли дело вы, Мария, послушная девочка. Легла на спинку — получила четыре пенса.


— Ну да. Если укладывает король. — Она смеется. 

— У Анны очень длинные ноги. Казна истощится раньше, чем король дойдет до сладкого.

— Хм. Она вам что, нравится? — (Правильный ответ: нет, леди Анна, мне нравитесь только вы.)

- Мы называем это благотворительным пожертвованием.

— Я называю это вымогательством.

Актер открывает глаз и говорит:

— Должно быть, это и вправду преисподня, раз тут итальянцы.

- Эй, Вулси, мы отнесем тебя в ад, где твой хозяин Вельзевул ждет не дождется тебя на ужин!

В ответ алая гора приподнимает голову и спрашивает:

— А какое вино там подают?

…

— Я не пью английских вин! — продолжает веселить публику мертвец. — На что мне эта кошачья моча, которую хлещет милорд Норфолк?

…

Нет, никакого английского вина, заверяют черти кардинала, ведь дьявол — француз.

Ваш зять Ропер дома? — спрашивает Гардинер. — Нет? Жаль. А я приготовился наблюдать, как он в очередной раз сменит веру.

— Прогуляемся по саду? — предлагает Мор.
— Как прежде: сел бы за стол сторонником Лютера, а к десерту — смородине и крыжовнику — благополучно вернулся бы в лоно церкви.

— Ропер отныне тверд в вере Рима и Англии, — говорит Мор.

— Да и ягода в этом году не уродилась, — роняет Кромвель.

Генрих другой, но какой? Вулси смеется и обещает написать руководство по обращению с королем.

- Томас, я не готов к встрече с Богом.

Он улыбается.

— Может быть, и Бог не готов к встрече с вами.

Кардинал Кампеджо умолял Екатерину склониться перед королевской волей, признать брак недействительным и уйти в монастырь. Конечно, любезно отвечала она, я стану монахиней. Если король станет монахом.

— Знаете, за что я его терпеть не могу? — спрашивает кардинал. — Он весь — кожа да кости. Ненавижу тощих прелатов. Рядом с ними мы, остальные, выглядим такими земными!