Bibliotekarka z Auschwitz

Ни на кого не оглядывайся, слушай свой внутренний голос, голос своего разума, и всегда двигайся вперёд.

Ей казалось, что персонажи романа понимают ее намного лучше, чем собственные родители.

Книги умножают жизнь.

• ты попадёшь в ад!
  - не будь такой наивной, Маргит. Мы уже в аду

Он не понимает, что Алисе скоро исполнится семнадцать и никогда больше семнадцатилетней ей не быть. Срок их жизней истекает здесь с головокружительной скоростью, взросление и старение выделывают в Аушвице поразительные коленца. После того как свою раннюю юность она прожила, с головой погруженной в уродство войны, ощутить себя красавицей хотя бы даже на один вечер приносит мимолетное счастье.

Многие из этих детей раньше, в своих прежних школах, книги ненавидели. Книги — символы трудного ученья, бесконечных уроков, чтения под строгим учительским взглядом, домашних заданий, которые не дают пойти погулять. Здесь же книга подобна магниту: ребята не могут отвести от нее взгляд, а кое-кто даже встает с табуретки и тянется к Аби Офиру в неудержимом желании к ней прикоснуться.

Если прямо сейчас не откроет крышку этого котла, ложь швырнет ее в кипяток и будет томить на медленном огне, как куриную ножку в бульоне.

Рене очень бы хотелось испытывать к нему ненависть. Она знает, что обязана его ненавидеть. Но кое в чем ненависть очень похожа на любовь -  ее также нельзя выбрать.

Если есть Бог, то есть и дьявол. Оба едут по одному железнодорожному пути: один в одну сторону, другой - в противоположную. Так или иначе, добро и зло уравновешивают друг друга. Можно даже сказать, что они нужны друг другу. «Как бы мы узнали о том, что делаем добро, если бы не существовало зла, с которым его можно сравнить и увидеть разницу?» - задает сама себе вопрос Дита. И думает, что и в самом деле ни в одной другой точке планеты дьявол не смог бы так развернуться, как в Аушвице.