Faust

С этой пьесой я познакомился лишь благодаря своему безмерному уважению к Михаилу Афанасьевичу Булгакову, чьим любимым произведением и стал «Фауст». По этой же причине пьеса стала не просто художественной литературой, как многие другие книги, эта книга – моя целая исследовательская работа по «Мастеру и Маргарите», ведь, как известно, много образов Михаил Булгаков списал именно отсюда. Книга произвела на меня, конечно же, неизгладимое впечатление. Это сильная пьеса о пороках человека. Но давайте обо всем по порядку.

Итак, на свете живет свети тьма. Свет представлен Богом, тьма – Сатаной. Есть вероятность, что они сотрудничают между собой, а не враждуют – это проповедуется в пьесе Гёте. В очередной раз к Богу пришел Мефистофель (видимо, прообраз Дьявола) и доложил о том, что «земной мир ужасен, люди из скотов стали скотинами». На это Господь спросил: а знает ли он Фауста? Он не герой, не доктор, а простой раб божий. Мефистофель сказал, что заберет Фауста к себе. На этом сцена на небесах прекращается, и читатель возвращается на землю, к Фаусту. Что важно заметить в этой части? Для меня было принципиально найти хоть какую-то отсылку к закатному произведению Михаила Булгакова. Дьявол не находит ничего хорошего в мире людей, гораздо позже он скажет словами Воланда «Люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было...»

Дальше идет много мыслей Фауста, записанных в стихах. А после прогулки за городом он встречает странного пуделя, который кругами приближается к Фаусту (главный герой видит искры из-под лап пуделя, однако его напарник это отрицает). Так Фауст забирает этого пуделя домой(где перед уходом повесил звезду). Дома пудель «бесится», что наводит Фауста на мысль, что это не простой пес, а самый настоящий дьявол и оказывается прав. В этой части супер-важен стал момент именно превращение Мефистофеля в прихрамывающего пуделя! В этот-то момент и происходит пик завязки пьесы. Но Мефистофель не может выйти из комнаты, ведь над дверью звезда. Тогда Фауст предлагает выйти бесу в окно, но у чертей есть правило: «Войти могу куда угодно, но выйти должен там, где я вошел». Мефистофель убаюкивает Фауста, призывает мышь, и та сбрасывает с двери звезду. Дьявол выходит, уверенный, что Фауст теперь его.

Фауст устал от вечного учения и хочет увидеть свет, какой он есть и возможно тогда он познает его ещё больше. Мефистофель даёт ему эти знания: они бывают у пьяниц, главная ценность которых напиться и подешевле. А потом Мефистофель приводит Фауста к Ведьме, где в зеркале Фауст видит девушку невероятной красоты, в которую, по закону жанра, влюбляется. На этом начинается завязка романа. Что важно тут? Девушек невероятной красоты называют «Еленами», а как известно третью жену Булгакова звали именно так; после посещения ведьмы и употребления зелья, Фауст встречает Маргариту – тут, думаю, объяснений не требуется.

В таком ключе идет всё повествование. Понравилось ли оно мне? Конечно, да! В книге все пороки и чувства человека представлены в виде людей, которые выражаются так, как выражаются эти чувства. «Фауст» - это настоящая энциклопедия по чувственному миру человека, по порочной жизни человека. Стоит заметить, что конец пьесы достоин не меньшего уважения, чем вся остальная ее часть и если бы это был спектакль, то аплодисменты стоя были бы обеспечены. Это было сильно!

Не могу сказать, что получила от него большое удовольствие, или что далось оно мне легко. Там на самом деле сложный текст, с миллионом отсылок к мифологии и настоящим людям, которых как-то возвысить или унизить автор.
Сесть и прочитать за один раз получится только разве что у филолога, или если читать по диагонали.
Но теперь каждый раз, когда кто-то из знакомых или в фильмах будет ссылать на историю бедного доктора, я буду понимать в чем суть.
Сложно ставить какую-то оценку, потому что это произведение не для всех. Но оно является некой базой, которую лучше бы знать в приличном обществе. Хотя бы прочитать краткое содержание. Местами увлекательно, местами нагоняет тоску, потому что у меня не такой богатый культурный код.

Ты брат по духу мне! В поэзии горящих строках

Вкус сердца твоего,

Чьи щедрые потоки крови

Оставил на дорогах

Тех путников, идущих в Бесконечность

По зову духа своего.

На каждом слове вдохновенья

Меня пронзает узнаванья боль —

Я рифмы эти услыхал

Во сне, в прошедших жизнях и виденьях,

Где истины сокровищ доль

Я краем глаза повидал.

Нетленный и бессмертный автор-друг,

Не раз хотел я бросить свой напрасный труд,

Спалить перо, исписанных талмудов горы предать огню,

Коль глас души моей ценителям совсем не впору.

И только чувствуя в твоих словах

Свет высших эмпиреев,

Я воспреваю ото сна и силы нахожу писать, покуда не зачах

совсем талант тщедушный, сделав фарисея,

Чья власть над буквой лишь, но не над словом на устах.

Так я бы обратился к Иоганну Вольфгангу фон Гёте, если бы мне довелось до него достучаться, при жизни или в посмертии. При жизни вряд ли бы он понял мой русский, а в посмертии шанс гораздо больше, потому что в Промежутке ментальные конструкции не имеют лингвистических обособленных форм. Поклон писателю, поэту, Маэстро с большой буквы. По всей поэме чувствуется, что писал её посвящённый, человек, который знал и чувствовал, о чём пишет. Читал я "Фауста" медленно, всё время отвлекаясь на звонкие колокола внутри, которые звучали громогласно в резонансе с текстом, с силой и знаниями, которыми он пронизан от первой до последней строчки.

Практически с первых строк произведения Гёте бросает нас в гущу откровений, которые давно известны пытливому уму и пронзительному взгляду, но могут стать озарениями свыше и разрывом шаблонов для тех, кто для этого созрел. Мы видим Мефистофеля (Дьявола), который учиняет всякие пакости с разрешения Господа. Прекрасная аллюзия на библейскую Книгу Иова, где Сатана на пару с Боженькой выдумывали пакости и сложности для Иова, чтобы проверить крепость его веры. Иов потерял всё, но не веру. Господь вернул ему с лихвой. "Был ли Бог справедлив с Иовом? Да. Был ли Бог добр к Иову? Вряд ли найдётся тот, кто согласится с этим утверждением".

Всякая гадость в мире творится с позволения Всевышнего, пусть и руками его помощника, который для некоторых (и для телемитов в том числе) является идейным противником, бунтарем и восставшим против существующей системы. Взбунтовался или пошёл играть свою роль, отрабатывать обязанности по своей должности — вопрос неоднозначный, но про это я уже писал. Хотя... Были ли восстание против Создателя искренним порывом внутренней сути или же ловко отыгранной мистерией — особой роли не играет во всей Вселенной под названием Игра, где всё игра. В любом разе архетипы остаются архетипами и несут свою силу и значение как равнозначные столпы, составляющие мироздание.

Что есть хорошая книга? Недавно мне пришлось отвечать на этот вопрос. Тогда ответил я совсем вкратце, сейчас же попытаюсь немного приоткрыть и расширить смысл произнесённого. Хорошая книга — та, что пронзает до мозга костей, чьи слова вызывают дрожь и оторопь от вопиющей высшей степени согласия и резонанса. По щекам моим стекали слёзы, а с моих губ не раз срывался стон при чтении книги, наполненной Силой, а в этом стоне в неделимый сплав слились благоговение, восхищение, счастье, радость, боль узнавания и торжественная священная тишина, будто я узрел Бога воочию.

"Когда в вас чувства нет, всё это труд бесцельный;

Нет, из души должна стремиться речь,

Чтоб прелестью правдивой, неподдельной

Сердца людские тронуть и увлечь!

А вы? Сидите, сочиняйте,

С чужих пиров объедки подбирайте —

И будет пёстрый винегрет

Поддельным пламенем согрет.

Когда таков ваш вкус — пожалуй, этим

Вы угодите дуракам и детям;

Но сердце к сердцу речь не привлечёт,

Коль не из сердца ваша речь течёт".

Есть философы, жонглирующие словами и смыслами, но неспособные подняться выше границ разума. Есть колдуны, использующие энергии, но совсем не понимающие глубинный смысл ритуальных действий, законы и архетипы, оживляющие механические обряды. А есть маги, которые желают, дерзают, знают и молчат, соединяя в себе все четыре добродетели. Так же есть писатели и поэты, творящие на уровне вербальном, без погружения в поток, без ожидания вдохновения, которое молнией пронзает все клеточки тела. Это не так сложно, как может показаться, нужно лишь дать основной массе народа то, что они любят, попроще и повкуснее, побольше эмоций и крючков на нижние чакры — там их центр бытия.

Я не говорю однозначно, что писанина для масс — это что-то плохое, а высокие литературные идеи для немногих — хорошо. "Все профессии важны, все профессии нужны". У каждого свой уровень постижения, восприятия и осознания. Автор пишет в резонанс тем, кто его читает и почитает. А если посмотреть внимательно, то речь в поэме идёт даже не о высоком или низком штиле, а о том, что письменное творение должно рождаться в сердце, в источнике души. А оно может родиться и у вайшьи или кшатрия.

"В пергаменте ль найдём источник мы живой?

Ему ли утолить высокие стремленья?

О нет, в душе своей одной

Найдём мы ключ успокоенья!"

На определенных этапах духовного и магического развития, особенно на ранних порах, очень важны священные тексты, наполненные Силой. Они приобщают неофита к потоку энергии, они действуют как на дневной разум, так и на подсознание. Причём священными текстами для мага могут быть книги Кастанеды, Блаватской, Папюса, Энмеркара и иже с ними, а не религиозные канонические труды.

На самом деле, любой адепт магии идёт по своему Пути не первое воплощение, и книги во многом не столько учат, сколько помогают вспомнить, достать уже имеющийся опыт из казуального тела, только на уровне неофита и младшего адепта это происходит неосознанно для мага, а старший адепт и Маг уже знают, что основной Источник силы и знаний — внутри него. Внешние инструменты, тексты, практики помогают раскрыть и оформить многое из того, что уже есть в хранилище духа. И, конечно, здесь следует помнить, что только в самом себе, в эйдосе заложен индивидуальный маршрут с его особенностями и критериями оценки, поэтому истина в последней инстанции и главный судья — внутри.

"Ах, две души живут в больной груди моей,

Друг другу чуждые, — и жаждут разделенья!

Из них одной мила земля —

И здесь ей любо, в этом мире,

Другой — небесные поля,

Где тени предков там, в эфире".

Наверное, подобная двойственность стремлений свойственна многих, поднимающимся по золотой лестнице миров. Маги, йоги, жрецы и творческие личности живут одновременно как минимум в двух мирах, и зачастую возвращаться к проблемам земной плоти и личности вот прямо совсем не радует, а хочется подольше остаться в блаженных небесах.

"Здесь, на земле, живут мои стремленья,

Под солнцем, здесь, мои мученья;

Когда ж придет последнее мгновенье -

Мне до того, что будет, дела нет".

Немного странно, конечно, что Фауст, рвущийся в эфир, вдаль от земли, творческая личность, не чуждая между тем самолюбованию и индульгированию, с одной стороны хочет покончить с собой, чтобы избавиться от бренного тела и его страстей, с другой стороны, он уверяет, что ему дела нет до жизни души, что начнётся после смерти. Впрочем, это противоречие легко списать на буйство темперамента главного героя, в котором одновременно уживаются дикая тяга к чему-то новому и удивительному вместе с хандрой от скуки и пресыщенности (привет, биполярочка).

Повсюду в тексте раскиданы оккультные пасхалки для посвящённых: тут вам и алхимическая свадьба, и однобокость светлых и тёмных, а человек между ними, в чьей власти и обязанности познать и свет, и тьму, и имя такому идеальному человеку — Микрокосмос.

Готовый от томленья духа свести счёты с жизнью, Генрих Фауст заключает договор с Мефистофелем на службу, договор, как положено, подписывает кровью. Если дьявол сумеет удивить Фауста так, что тот воскликнет: "Мгновенье, прекрасно ты, продлись, постой!" — тогда душа Фауста уйдёт в рабство демону.

Мне нравятся рассуждения главного героя, его идеологическое противостояние церковным догмам. Он чует божественное везде, во всей красе мира, а не только там и так, как укажет священник. И Гретхен (теперь мы знаем ещё одну уменьшительную форму имени Маргарита), влюбившись без памяти, начинает меняться, начинает ощущать, что мир не черно-белый, как ей вещала её религия, она осознает, что её критика и осуждение грешников вокруг происходило не от её честности и благости, а от гордыни и себялюбия. Девочка начала взрослеть, пусть даже дьявол ей открыл глаза, метафорически вкусить дав плод познания. Так ли плох тот дьявол, как его малюют, особенно в свете тех знаний, что обычно пакостит он на пару с Богом и с его указки или позволенья?

"Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо",— произносит Мефистофель, выражая всю суть бытия и важности всех его полюсов в развитии человека.

Далее в повествовании случится трагедия, подробностей не озвучу, чтобы не спойлерить, и виноват будет главный герой. Вот здесь, честно говоря, я не совсем вижу значимость Мефистофеля. Дурость, безответственность и даже инфантильность Фауста видна невооружённым взглядом, она его собственная, она и привела к трагедии. Заслуга дьявола лишь в том, что он Фауста, затворника и хикки, который заседал в каморке и никому не вредил, вытащил к людям, и тот смог проявить свои собственные пороки во всей красе и полноте. Так что монастырь и затворничество иногда идут во вред, мешая проработать и изжить в себе проявления низшего. Мораль сего эпизода давно известна думающему разуму: паразиты всех мастей не заставляют, а предлагают, человек сам делает выбор.

"Добра кто хочет, должен добрым быть;

Кто жаждет благ, тот должен дух смирить;

Кто алчет вин, тот у тисков трудися;

Кто ждет чудес, тот верой утвердися".

Прелестно, прелестно! Здесь автор помещает правила, давно известные тому, кто жил и видел жизнь, кто постигал законы мирозданья на суровой практике, кто много раз спотыкался и падал, набивая шишки и собирая крупицы сокровища, имя которому опыт.

Гёте представляет человека, который по своим желаниям может сравниться со всемогущим богом, и приходит к выводу, что однажды всё равно должен быть придуман другой полюс, пусть в даже архетипе бунтарей-восставших:

"Ну вот,

Нашел хорошую отраду!

Плоди людей, питай и грей,

А после, смотришь, бунтарей

Ты воспитал себе в награду!"

Фауст до старости прожил, не восхитившись ничем в высшей степени. Ему всегда что-то досаждало, всегда чего-то не хватало, и даже Мефистофель не смог ничего предложить, от чего бы у главного героя захватило дух. А почему так? На этот вопрос отвечает Забота:

"Раз кого я посетила,

В мире всё тому не мило;

Тьмой душа его объята:

Ни восхода, ни заката!

Пусть его все чувства мощны —

В сердце мрак царит полнощный".

Благодаря дьяволу с его помощниками Фауст всю свою жизнь получал желаемое легко, никакая ценность вещей и людей сама по себе не радовала его и не дарила истинного счастья — он брал, вкушал, потреблял, не чувствуя остроты и вкуса. И лишь приблизившись к смертному порогу, герой познал квинтэссенцию земной мудрости:

"Конечный вывод мудрости земной:

Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день за них идёт на бой!"

В общем, товарищи и господа, поэма Иоганна фон Гёте "Фауст" — поистине признанный шедевр светской, философской и оккультной мысли. Отдельный поклон переводчику, потому что могу представить, насколько было непросто перестраивать немецкий поэтический слог в русские ритм и рифму.