The Raven King

Для Блу не было невозможно поверить, что демон убил мать Ронана и убивал Энергетический пузырь. Когда они возвратились с обеда из школьного здания — получив множество звонков и от Ронана, и с Фокс Вей 300 — создалось ощущение, что насупил конец света. Кучи облаков переплетались над городом и внутри дома, где Серый Человек упаковывал несколько маленьких вещиц, которые он оставлял.

— Вы убиваете демона, — объявил он всем. — Я сделаю всё возможное, чтобы справиться с остальным. Вернусь ли я в один прекрасный день?

Мора только положила руки ему на щёки.

Он поцеловал её, обнял Блу и ушёл.

Потрясённые Джими и Орла тоже ушли. Мора объяснила, что они не заслуживали быть на линии огня и отправляются погостить у старых друзей с Западной Вирджинии, пока не станет известно, что произойдёт с Генриеттой и экстрасенсами в ней.

Все приёмы были отменены, поэтому клиентов не было, и горячую линию установили так, что она отсылала каждого звонящего на голосовую почту.

Остались только Мора, Кайла и Гвенллиан.

Было ощущение, что наступал конец всего.

— Я всё спрашиваю себя, — начал Гэнси, — почему я в «Свежем-свежем орле» в одиннадцать вечера.

— А я всё спрашиваю себя, — парировал Генри, — почему я был в машине бандита в хрен знает каком часу. Сарджент, скажи мне, что ты не являешься частью этого омерзительного воровского круга.

Блу, удерживая руки в карманах своей толстовки, пожала плечами, извиняясь, и подбородком указала на Серого Человека.

— Он вроде как встречается с моей мамой.

— Какую запутанную паутину мы плетём, — возбуждённо и неровно произнёс Гэнси. Он был на взводе после ночи в Барнс, и присутствие Генри только поощряло это.

Блу направилась на кухню, и Ронан потащился за ней, намеренно толкнув её бедром.

— Ты говнюк, — произнесла она, а он весело рассмеялся.

Гэнси был глубоко тронут зазвучавшим смехом именно здесь, здесь, в Барнс, здесь, в комнате, которая всего в пятидесяти футах от того места, где Ронан нашёл своего отца мёртвым, а свою жизнь — разорванной на кусочки. Этот смех сейчас был таким непринуждённым. Лёгким, что говорило, будто он так свободно появился, потому что возник больше чем по одной причине. Раны затягивались, вопреки всем напастям; жертва, в итоге, выкарабкалась.

Ронан дёрнул свои кожаные браслеты.

— Хрен с ним. Я нагрезил Энергетический пузырь.

Ещё раз в комнате повисла абсолютная тишина.

На определённом уровне Гэнси понял, почему Ронан колебался, рассказывать ли им это: способность вытаскивать магический лес из головы добавляет потусторонние черты твоей личности. Но на всех других уровнях Гэнси был слегка смущён. Ему казалось, будто ему поведали секрет, о котором уже говорили раньше. Он не смог бы сказать, то ли Энергетический пузырь сам, возможно, нашептал им эту правду во время одной из прогулок, то ли просто весомость доказательств была уже настолько убедительной, что его подсознание признало владение тайной до того, как свёрток был официально доставлен.

— Ронан, думаю, им тоже нужно сказать.

Лицо Ронана, пожалуй, выражало предательство. Это утомляло; Гэнси мог в точности увидеть спор, зарождающийся на ту тему. Адам бы выстрелил чем-нибудь невозмутимым и правдивым из лука, Ронан ответил бы из матерной пушки, Адам капнул бы бензина на пути снаряда, и потом всё полыхало бы в огне несколько часов.

Но Адам просто серьёзным тоном сказал:

— Это ничего не изменит, Ронан. Мы сидим тут с нагреженным светом вокруг, и я вижу, как девочка с копытами ест в зале пенопласт. Мы разъезжаем вокруг на машине, которую ты достал из снов. Удивительно, но это не изменит их отношение к тебе.

А Ронан возразил:

— Ты не очень справился с этим откровением.

Найл однажды рассказал Ронану одну историю, а тот не мог её вспомнить, но всегда любил. Там было что-то про мальчика, который ужасно походил на Ронана, как и все мальчики в историях Найла, и про старика, который ужасно походил на Найла, как и все старики в историях Найла. Старик, возможно, на самом деле был чародеем, а мальчик — его учеником, хотя Ронан, наверное, соединил историю с фильмом, который видел однажды. В истории был магический лосось, что даровал счастье человеку, его отведавшему. Или, может быть, не счастье, а мудрость. В любом случае, старик был слишком ленив или занят, или он был в деловой поездке, чтобы тратить время, пытаясь изловить лосося, так что он поручил мальчику поймать для него рыбу. Отловленного лосося мальчик должен был приготовить и отнести назад старику. Паренёк сделал, как ему велели, так как был столь же умён, как и старый чародей, но когда он готовил лосося, он обжёгся. Прежде чем подумать об этом, он засунул обожжённый палец в рот, таким образом получив магию лосося.

Он был магом, как утверждала Персефона, и его магия устанавливала связи с несовместимыми вещами. Только сейчас он был слишком полон белого, пушистого света, чтобы что-либо логически связать. Он знал, что из всех вариантов в мире Ронан был самой сложной версией любого из них. Он знал, что Ронан – не то, с чем можно экспериментировать. Он знал, что его губы всё ещё ощущали тепло. Он знал, что начинал учёбу в Аглионбае с убеждённостью, что хочет держаться от подобного состояния и всего с этим связанного как можно дальше.

Он нашёл комнату Ронана. Он понял, что это комната Ронана по беспорядку и причудам в ней; она была более яркой кузиной его комнаты на Монмаут. Странные маленькие объекты были припрятаны во все углы и засунуты под кровать: более юные сны Ронана или, может быть, подарки отца. Тут были и обычные вещи – скейтборд, драный чемодан на колёсиках, выглядящий сложным инструмент, должно быть, волынка, пыльно лежащая в открытом чехле. Адам поднял с полки блестящую модель автомобиля, и она заиграла жутковатую красивую мелодию.

Когда Адам впервые встретил Ронана, он нашёл отвращение Ронана к понтовому телефону настолько полным, что решил, за этим должна быть история. Своеобразная причина, по которой даже под давлением чрезвычайной ситуации первой реакцией Ронана было отдать его телефон кому-нибудь другому. Теперь, когда Адам знал его лучше, он понял, это больше было связано с тем, что телефон не допускал никакого поведения. Девяносто процентов чувств Ронан передавал с помощью языка тела, а телефон это просто не волновало.