The Raven King

Адам весело улыбнулся. Ради этой искренней и дружелюбной улыбки Ронан развязал бы сотню войн и сжег дотла множество городов.

Перед ним стоял выбор: умереть или причинить Адаму боль. То есть, выбирать особо было не из чего.

И тут Ронан - как вечный, непрекращающийся инфаркт.

- Листья, - произнёс голос Ронана Линча, исполненный силы и устремления.

• Пыль, - сказал Адам Пэрриш.
• Ветер, - сказала Блу Сарджент.
• Дерьмо, - добавил Генри Ченг.

- Я думала, у тебя на груди больше волос, - шепнула она.

• Извини, что разочаровал. Но на ногах их у меня выросло предостаточно.
• У меня тоже.

Ронан обхватил его обеими руками, крепко прижав руки Адама к телу.
Его обуздали.
– Forsan et haec olim meminisse juvabit (может, когда-нибудь и это будет приятно вспомнить), – произнес Ронан над здоровым ухом Адама, и тело Пэрриша обмякло в его руках. Его грудь вздымалась и опускалась.

Когда губы Пэрриша искривились в ухмылке, лицо Ронана на мгновение застыло, прежде чем расплыться в расслабленной улыбке, которую он обычно приберегал для каких-нибудь глупых выходок Метью. Адам ощутил прилив радости за содеянное и в то же время приступ нервозности. Он ходил по самому краю. Заставить Ронана Линча улыбаться щекотало нервы не хуже сделки с Кейбсуотером. с такими силами не шутят.

- Я не верю в истинную любовь, - снова встряла Орла. - Эту концепцию придумало моногамное общество. Мы животные. Мы занимаемся любовью в кустах.

Он представил Адама, всегда такого академика. И Ронана, неистового, и верного, и ранимого.

• Не сломай его, Адам.

Когда он открыл глаза, то увидел, что Ронан смотрел на него, как он смотрел на него на протяжении нескольких месяцев. Адам взглянул на него, как должен был бы глядеть на протяжении нескольких месяцев.

— Мне нужно погрезить, — сказал Ронан.

Адам взял за руку Девочку-Сиротку.

— Нам нужно погрезить, — поправил он Ронана.

Девочка-Сиротка промчалась между ними и ткнула в Ронана концом своей веточки.

— Ты, маленькая засранка, — сказал ей Ронан.

— А ей можно это есть?

— Не знаю. Я даже не знаю, есть ли у неё внутренние органы.

Внутри они притворились, что будут грезить, но не делали этого. Они распластались на диване в гостиной, и Адам изучал татуировки, покрывающие спину Ронана: все острые края, которые удивительно и страшно цеплялись друг за друга.

...Адам внезапно заново пережил момент, когда Ронан протянул ему руку, чтобы помочь подняться с земли. Физические ощущения, лишенные контекста, были подобны сверхновой: острый, обжигающий импульс от контакта кожи с кожей; мягкий шелест браслетов по запястью Адама; внезапный привкус возможности..

Он особенно хорошо запомнил форму рук Адама: его по-мальчишески неловко выпиравший большой палец; проступавшие под кожей дороги вен; крупные костяшки, подчеркивавшие длину пальцев. В своих мечтах Ронан брал эти пальцы в рот.

Желать жить, но согласиться умереть, чтобы спасти других - вот это мужество.