Цитаты из книги One Last Thing Before I Go

Так что раз в две недели они проводят вместе час-другой, после чего всем становится тяжело и пусто, но они неизменно приезжают, и если не это лучшее определение семьи, тогда он не знает, существует ли оно вообще.

Создаются великие романы и рушаться империи, покуда эти двое заканчивают-таки со своей сигарной эпопеей.

Джек считает, что Сильвер в депрессии, Сильвер считает Джека идиотом, и оба они, в общем, так или иначе правы.

По слухам, сам Колин Фаррелл проявил интерес.

Он надеется, что его мозги умрут до того, как его зароют в землю, потому что ему всегда было не по себе в замкнутых пространствах. Он начинает паниковать от одной этой мысли, а потом злиться от того, до чего несправедливо, что надо бояться чего-то даже после смерти. Ведь в чем одно из преимуществ? Конец страхам и тревогам, больше не нужно таскаться со всем этим дерьмом, которое въелось в бренную оболочку за годы жизни. На что-то такое он в общем-то рассчитывал.

Обиженный взгляд Джейка говорил, как бы ему хотелось, чтобы она была настоящим человеком и хоть изредка имитировала оргазм.

Ты — гигантская заноза в заднице, но ты — семья.

Мы все обречены. Так или иначе.

— Вселенная — очень хреновое местечко. — Это уже похоже на консенсус.

«И когда мы выходим в большой мир, единственная определенность — это полная неопределенность… в конечном итоге мы превратимся в сумму наших решений и ошибок… мы уже видим, как эта столь ценная для нас жизнь угасает, и вновь пробудится лишь в воспоминаниях, которыми мы будем делиться с нашими детьми… бла-бла-бла… друзей завели, уроки выучили, опытом поделились…» и так далее, до тошноты.

Из вас двоих кто-то может откинуться в любую минуту. Мне с вами даже в люди выйти теперь неспокойно.

- Ты же не хочешь, чтобы мне пришлось идти на твои похороы? Потому что я тебе сразу скажу, если ты это допустишь, я не приду смотреть, как тебя закапывают в землю. Я отправлюсь на маникюр. Список того, чего я не сделаю ради тебя, очень короток, но это будет в нем под первым номером.

Он не так уж хорошо знаком с предметом, но научился определять два типа могелей: одни верят, что совершают священный обряд, вторые не смогли поступить на медицинский факультет.

Было бы славно думать, что музыка снова пришла к нему, чтобы вернуть к жизни, и теперь все изменится. Но он знает, что песня закончится, и холодная беспесенная реальность снова вступит в свои права. Но сейчас, когда звон в ушах достигает наивысшей точки, он чувствует, что в нем столько любви, что непонятно, как с ней быть, и остается лишь закрыть глаза и позволить ей накрыть его с головой, покуда будет звучать музыка.

- Окей. Я заселяюсь. - Куда? - Сюда. В эту жопу. У тебя появился сосед по комнате. - О чём ты? - Я-беременна, ты-суицидный. Неплохо оторвемся. - Я не суицидный. - Ага, а я не беременна.

За свою жизнь он любил больше женщин, чем следовало. Он не столько окунается в любовь, сколько пикирует в неё, как камикадзе, бесстрашно, на предельной скорости.