Цитаты из книги One Last Thing Before I Go

- Тут одно из двух: либо ты хочешь жить, либо хочешь умереть.

• Я хочу стать лучше.
• Ну, если помрешь, лучше уже не станешь.

- Как сердце?

• Разбито.
• Но бьется.
• Да.

- Ты в порядке? - спрашивает она, вскидывая брови. - Тебя шатает. Он кивает и медленно выпрямляется, не отрываясь от стены.

• А разве не всех нас?

Рубен кивает и гладит его по коленке. Сильвер видит старческие пигментные пятна и морщины на руке отца. Все мы стареем, думает он, распадаемся, клеточка за клеточкой, с бешеной скоростью.

Все мы лузеры, думает Сильвер, каждый по-своему.

- Ты действительно гордишься мной?

• Ты шутишь? Ты - самое главное доказательство того, что я не тратил кислород впустую.

...расплата за прощение бывает и посерьезнее.

Некоторое время они смотрят друг на друга. Нет ничего более мучительного и неловкого, чем эти моменты после секса, без которого, возможно, было бы правильнее обойтись.

• О чём ты думаешь? - спрашивает Дениз.
• Думаю, что это было лучше всего, что я в состоянии вспомнить, - говорит он. - И я хотел бы это повторить.

• Ну, один раз - это ошибка, второй - уже преступление.

Приехала Руби - идеальная жена его идеального брата Чака, и теперь вьётся вокруг Элейн, как будто на кону - всё семейное наследство. Неблагородная мысль. Руби всегда была очень добра к нему, и не её вина, что доброта для него - всего лишь одна из разновидностей яда.

Даже в этом состоянии онемения он испытывает резкую боль, будто где-то, где понежнее, ковыряют тупой бритвой.

Она вдыхает его знакомый запах, который про себя называет «Одеколон неудачника»...

— Ты хочешь умереть? ... — Не то чтобы хочу. — А что тогда? ... — Я просто не уверен, что хочу жить.

— Ты идиотка. — Это у нас семейное.

 — Сколько тебе нынче? — Восемнадцать. — Ого, я чувствую себя стариком. — Нет, есть подозрение, это из-за вашего собственного возраста.

Подойти к незнакомой женщине значит раскрыть свои намерения еще прежде, чем что-то будет произнесено.

Когда знаешь, что умираешь, всё наконец по-настоящему проясняется. Будто с глаз сняли пыльную пелену. Будто прокопченный мир оттерли до блеска, и всё обрело выпуклость и резкость, укоротило поток сознания и разом направило его по разным каналам, превращая мозг в котелок свободных ассоциаций.

Всё случилось с его подачи, это он выискал в неё недостаток, за который цеплялся, пока не разучился видеть всё остальное.

Он любит её так, как мужчина способен любить женщину, с которой никогда не говорил, а это значит куда больше, чем вы могли бы подумать.

Стоя в холле, вы ощущаете, как здание вибрирует от коллективного возбуждения отчаявшихся мужчин, живущих в состоянии непрерывно сдерживаемой паники. Они вечно измотаны, стараются не заглядывать в выписки со счета, реализуют стремительно тающие активы, понимая, что недолго смогут справляться с этим невероятным хаосом, прежде чем все задохнётся в миазмах судебного яда и банкротства.