Цитаты из книги Daniel Martin

– Ты не жалеешь, что получил гуманитарное образование? – И стал трутнем в общественном улье? – Человеком, беспомощным перед всеми этими специалистами по экономике и прочим проблемам. Вечным дилетантом. – Как то в Америке я за два дня выучил все, что касалось законодательства о корпорациях. Во всяком случае, достаточно, чтобы водить зрителей за нос.

– Меня как раз и пугает то, что должно идти между диалогами. Все то, что в кино за тебя обычно делает камера. И еще – необходимость найти угол зрения. Уголок, где можно было бы спрятаться. – Да зачем тебе прятаться? – Не могу же я просто взять и написать роман о сценаристе. Это было бы нелепо. Писатель, который никогда не был сценаристом, мог бы. Но я то ведь сценарист, который никогда не был писателем.

– Вопрос в том, смогу ли я соперничать с автором предельно честного романа, который недавно попался мне на глаза в Калифорнии. Называется «Жизнь и время Джонатана Доу». – Но я не… – За титульным листом следовали две сотни совершенно чистых страниц. В прекрасном переплете.

– Мне кажется, она очень умна. – Слишком умна, чтобы быть хорошей актрисой.

– У истории нет целей. История – это поступки людей, преследующих свои цели. – Сартр? – Маркс. – Интересно, а он мог себе представить народ, живущий лишь своим прошлым? – Может быть, в этом и есть решение всех проблем? – Как это? – В опоре на наши нравственные традиции. На веру в личную сознательность каждого. Вместо того, чтобы тащиться в хвосте у Америки и стран Общего рынка. У их капитализма.

– Если бы я был врачом, думаю, я рекомендовал бы тебе что нибудь весьма традиционное и простое. Отдых, например. – Именно это и говорит мой настоящий врач. Боюсь, просто из стремления отделаться от трудной пациентки – хоть на несколько недель. Бедняга.

– Мне пришла в голову дикая мысль, Джейн. Только что. Совершенно безумная, по правде говоря. Можешь выслушать? – А я то думала, что у меня монополия на дикие мысли.

– Ну, знаешь, мой милый, у всех у нас та же проблема. Вернее, у всей страны. – Кризис доверия? Эндрю не спускал с меня взгляда скептических серых глаз. – Думаю, слепота избирателей – более точное выражение.

– Ты все еще социалист, Дэн? – Я бы сказал, что о таких вопросах следует предупреждать заранее.

Дорогой друг, история нашего века – это история все возрастающего безумия. Если в общественных делах ты выступаешь за разумное начало, ты сохранишь свой собственный разум, только признав, что исход игры предрешен. Надежды на то, что процесс может быть обращен вспять, как вы выражаетесь, очень мало. И прежде всего потому, что такие, как вы – а вы, в наши дни, несомненно, относитесь к образованному большинству, – довольствуются тем, что стоят в сторонке и смотрят, как страна катится в пропасть.

А Энтони он даже нравился. Вообще то он не жаловал адвокатов. Думаю, из профессиональной ревности. Из за того, что они всегда готовы выступить в защиту чего угодно. За определенную цену.

Вскоре Каро встала, заявив, что «ужасно устала» и идет спать, хотя я подозреваю, что «ужасно тактична» было бы более точным выражением в данном случае.

– Я пыталась дать тебе понять, как это воспринималось. В самом начале. – А мне интересно, как это воспринимается. – Это воспринимается так, что ты, возможно, станешь первым человеком на земле, которого придушили через спутник.

– Что ж, по крайней мере, мы с ней обзавелись хорошим посредником. Она потрогала агатовое ожерелье: – Тем более что посредника так беззастенчиво подкупили.

– Нет, лучше скажи ему то, что думаешь. У меня он получается круглым дураком, а на самом деле он – член парламента. – Неоспоримое доказательство обратного, – вполголоса заметила Джейн.

– Хорошо, что я дала слово улыбаться весь уик энд напролет! Даже на смертном одре.