Сценарії життя людей

Терапевты часто боятся, что некоторые люди не получат поглаживаний, даже если попросят. Вследствие этого они не рискуют предлагать упражнения с поглаживани­ями, так как, по их мнению, некоторые участники не по­лучат поглаживаний вообще. Этот страх свидетельству­ет о том, что терапевт, как и большинство людей, верит в дефицит поглаживаний и в то, что он является истинным. Ему кажется, что в группе из восьми человек участник, который попросит о поглаживаниях, не получит их до­статочно для того, чтобы удовлетворить свою потреб­ность. Истинные же факты таковы, что, если участник просит об определенном виде поглаживаний от опреде­ленного участника, он действительно может быть разо­чарован. Если же он просит всю группу, не ограничивая строго разновидность поглаживаний, которые он хочет получить, он всегда получит столько поглаживаний, сколько ему нужно. Для человека естественно давать лю­бовь, и терапевтам стоит научиться верить в это, тогда они смогут бороться с экономией поглаживаний без стра­ха и сомнений.

Зрение и слух не реализуют всех своих возможностей, потому что становятся слугами рационального мышле­ния. Эйдетическая память детей превращается в бедное восприятие взрослых. Глядя на розу, мы не видим роскош­ную бархатную пышность лепестков, сияющие капельки воды, спрятанные в их складках, тончайшие вариации от­тенков красного. Мы видим розу. Роза — это роза — это розы вообще. Как сказал Рональд Рейган о секвойях, «ес­ли вы видели одну, вы видели их все». Когда цель — «эф­фективность деятельности», продуктивность, конкурен­ция, сделать деньги, эйдетическое восприятие только за­медлит вас, так что забудьте о нем. И мы забываем. Мы забываем, что такое слух. Мы слышим слова, но не инто­нацию; мы слышим гул мотора, звук автомобильного сиг­нала, гудки, звонки, а так как они ничего нам не говорят, мы забываем, как слушать радостную или печальную ме­лодию человеческого голоса. Все, что мы видим и слы­шим, — это черное и белое, закодированные с помощью алфавита данные для нашего «компьютера».

Наиболее часто в семье игнорируют чувства и (или) ин­туицию ребенка. Тем не менее рациональное мышление, или функция Взрослого, тоже может пострадать в про­цессе воспитания: восприятие ребенком очевидных фак­тов и построение логических связок между ними не все­гда поощряется. Например, одна женщина вспоминала, что ее мать была ленивой и безответственной и что она часто думала, что мама ведет себя непоследовательно. Она задавала ей логичный вопрос: «Мама, почему ты сер­дишься на папу за то, что он не постриг газон, когда у тебя самой в раковине гора немытых тарелок?» Это ис­креннее и логичное рассуждение, сделанное Взрослым маленькой девочки, было встречено сильнейшим неодоб­рением матери: «Будешь умничать — голову оторву!» Это утверждение было ясным и сильным запретом на ис­пользование девочкой логической способности, ее Взрос­лого. Ее мать сказала ей «Не думай!», и в дальнейшем этот запрет сильно повредил развитию логического мыш­ления девочки.

Некоторые клиенты готовы принять любой диагноз, даже если он им не подходит. Такое поведение является частью игры «Профессор, вы великолепны!», где клиент играет роль несчастной маленькой Жертвы, а психотерапевт — всезнающего Спасителя. Эта игра, как правило, заканчивается ничем, точнее, тем, что клиент не получает от психотерапии ничего, а разозленный терапевт принимает роль Преследователя. Поэтому всякий раз, когда психотерапевт * обнаруживает «полное согласие» с одним из своих клиентов, ему следует задуматься, не втянулся ли он в игру «пвв». "

Так как дети могут любить и понимать мир и себя, но им не разрешают, они оказываются в положении Жертвы, а их родители играют то роль Преследователей (когда не дают ребенку реализовать свои возможности), то роль Спасителей (когда делают за ребенка то, что сами запретили ему, и то, что он смог бы сделать и сам). Например, семилетний мальчик (или девочка), если бы ему (ей) дали возможность научиться этому, мог (могла) бы проснуться и встать утром в нужное время, мог (могла) бы одеться, приготовить себе завтрак, съесть его, помыть за собой посуду, приготовить ланч, вынести мусор и отправиться в школу, заперев за собой дверь. Семилетний ребенок может выполнять несложные домашние обязанности: вытирать стол, мыть пол, ходить в магазин. Если он пришел из школы домой и обнаружил, что дома никого нет, он в состоянии догадаться, что мама ушла в гости к своей подруге, найти ее номер телефона, позвонить, запланировать, что сегодня он будет ужинать с другом и останется на ночь у него. Все эти вещи, которые семилетний человек в состоянии сделать, как правило, не разрешены ему. Иными словами, родители не дают семилетнему ребенку полностью реализовать свой потенциал, поэтому большинство семилетних детей утром будят их матери, матери готовят им завтрак, матери отводят их в школу и приводят их из школы, они готовят для своих беспомощных отпрысков обед и организуют их отдых и социальную жизнь. В такой ситуации ребенок занимает позицию Жертвы: его сначала преследуют, делая беспомощным, а потом спасают, делая за него то, что он может сделать и сам.

Обучение детей законам экономии поглаживаний составляет программу начальной подготовки по Отчужденности.
Запреты, ведущие к экономии поглаживаний, таковы:

• Не давай поглаживаний, когда тебе хочется ими с кем-то поделиться. Этот запрет объясняет сам себя. Он означает, что людям не разрешается свободно обмениваться проявлениями симпатии и любви.
• Не проси поглаживаний, когда они тебе нужны. Этот запрет тоже объясняет сам себя, и, похоже, именно его вбивают в головы детей сильнее всего.
• Не принимай поглаживаний, когда хочешь их принять. Этот запрет не так распространен, как два первых. Когда он есть, он не дает людям принимать поглаживания, которые им дают, даже если им хочется принять эти поглаживания.
• Не отказывайся от поглаживаний, когда они тебе не нужны или не нравятся. Часто люди дают друг другу поглаживания, которые вызывают у них неприятные ощущения или не нужны им. Например, женщина, внешность которой по несчастной случайности соответствует стандартам красоты журнала «Плейбой», постоянно получает поглаживания за свою красоту. После нескольких лет такой жизни она начинает раздражаться, когда ей их предлагают. Она говорит, что ей неприятно, когда люди, главным образом и в первую очередь, обращают внимание на ее внешность. Женщины, которых редко посещают такие чувства, видимо, имеют разрешение отказываться от таких комплиментов. Освобождение женщин позволило им говорить в ответ на избитый комплимент: «Я не хочу слышать, что я красива. Я уже знаю это. Что еще ты можешь сказать обо мне?» Это пример отказа от нежелаемых поглаживаний. Если женщина кроме разрешения на отказ от поглаживаний имеет еще и разрешение просить о поглаживаниях, она может добавить: «Почему ты не скажешь, что я умна или что я сильная?»

• Не давай поглаживаний самому себе. Самопоглаживание, или то, что в транзактной терапии называется «хвастовство», объявляется вне закона. Детей учат, что «скромность — лучшая добродетель» и что любовь к себе и похвалы самому себе постыдны, греховны и неправильны.

В отличие от трагических судеб банальные проходят незамеченными, постепенно утекая, как вода в канализацию, а герои банальных сценариев в свой смертный час лишь смутно подозревают, что их возможности были неким таинственным образом преданы и разрушены.
Банальность обыденной жизни проходит незамеченной, потому что она привычна. Многие люди тратят свою энергию на то, чтобы возвести не удовлетворяющий образ жизни в ранг «нормального» или желательного. Многие из нас гордятся тем, что живут «хорошей» жизнью, где «хороший» значит «нормальный», «средний», такой, какой нам рекомендовали люди, которых мы уважаем и которыми восхищаемся и которые сказали нам, что такое правильная жизнь. Брак, успех в бизнесе, стать хорошим отцом, хорошей хозяйкой, деловым человеком, политическим деятелем, «настоящим» мужчиной или «настоящей» женщиной. Все эти роли были написаны задолго до нашего рождения, но у нас создается иллюзия выбора. Однажды выбрав жизненный путь, мы вынуждены придерживаться его, потому что иначе нас сочтут неудачниками. То, что шаблоны обыденной жизни им не подходят, люди обнаруживают в лучшем случае только после того, как потратят всю свою жизнь на попытки жить по правилам, — слишком поздно, чтобы что-то изменить! А когда мы замечаем, что соблюдение правил не сделало нас счастливыми, то по иронии сценария обвиняем себя, а не тех, кто вдолбил нам эти правила в голову.

Удовлетворение структурного голода — это социальное преимущество игры. Чтобы удовлетворить свой структурный голод, индивид ищет участия в социальных ситуациях, в которых время структурировано (организовано) взаимными поглаживаниями. Структурный голод — это потребность в социальной ситуации, в которой индивид мог бы общаться с другими людьми. Потребность в структурировании времени является производной от стимульного голода, следовательно, более сложной его формой. Игра структурирует время множеством способов. Например, игра «Если бы не ты» (ЕНТ) отлично занимает время взаимными обвинениями. Кроме того, она делает возможным времяпрепровождение «Если бы не он (она)», которое разыгрывается с соседями и родственниками, а также «Если бы не они», которое пользуется большим успехом в барах и бридж-клубах.

Кирпичики, из которцх построена теория транзактного анализа (ТА), — три наблюдаемые формы функционирования Я: Родитель, Взрослый и Ребенок. Они чем-то напоминают три базовых психоаналитических понятия (суперэго, эго и ид), но на деле отличаются от них.
Родитель, Взрослый и Ребенок отличаются от супер-эго, эго и ид тем, что все они являются проявлениями эго. Кроме того, когда говорят об этих состояниях, имеют в виду наблюдаемое поведение, а не теоретические конструкции. Например, когда человек находится в детском эго-состоянии, наблюдатель видит детские прыжки и слышит пение и смех. Транзактные терапевты работают с сознательной частью психики, так как это помогает им лучше объяснять и предсказывать социальное поведение человека.