Хромой змей

«Оборачиваясь на прожитую жизнь, человек неожиданно обнаруживает, что жизни – единой, цельной, неделимой – не было у него.»

Принимаясь за чтение книги В. Артемова «Император», я ничего не знал ни о содержании романа, ни об авторе. Произведение с таким названием виделось мне историческим исследованием. Таких сочинений в последнее время не хватает. Не хватает качественных, реалистичных исторических романов. Не занудных пересказов биографий великих исторических деятелей, их предостаточно, а книг, позволяющих разглядеть нечто ценное в прошлом, пригодное в настоящем. Не зря же роман по мнению жюри премии «Ясная поляна» попал в разряд «Лучшая российская проза в 2019 г». Увы! Роман оказался не историческим. Роман поочередно представлялся мне то фантасмагорией, то абсурдом, то сатирой, то экзистенциализмом, то трагедией. Ерофей Тимофеевич Бубенцов, человек живой, беспокойный, веселый. Выпив рюмку его «черт несет по кочкам» и, он обязательно устроит скандал. Вера Бубенцова, его жена спокойная, рассудительная, обладая светлым, ровным характером она вносит мир в мятежную душу Ерофея. Ерофей, у которого непосильные долги, сплошные неудачи и поражения в жизни вдруг получает все: деньги, славу, власть.

Конечные судьбы мира и человека на примере забулдыги, пожарного в театре, которого некие темные силы выводят в монархи – самодержцы России. Абсурд! Абсурд еще в том, что нечистые силы наделили невероятными прибытками: славой, деньгами, властью человека с единственной особенностью: он бесстрашен, когда пьяни. Все становится понятным в конце книги. Надо сойти с ума, чтобы так непреложно понять истину жизни и смерти, что постиг Бубенцов в своем умопомешательстве. Однако, когда я в трезвом уме и здравом рассудке пытаюсь постичь это Бубенцовское сокровенное знание, сквозь смех и слезы от великолепной прозы Артемова, эти слова пьяницы и бузотера вдруг кажутся мне наивысшими просветлениями мысли человеческой.

Да и не в помешательстве главное. Главное в любви и счастье. А любовь Веры к Бубенцову представляет наивысшим счастьем. Счастьем, которое не умирает и после смерти становится новой, в ослепительном свете дорогой куда-то туда, вверх, куда нам при жизни постичь невозможно. Можно едва-едва ощутить…

Только и скажу Автору: спасибо! Спасибо за солнечные чувства, спасибо за смех, спасибо за слезы, за необыкновенные размышления.

Реальная власть тяжёлая угрюмая опасная штука.

В постбулгаковской литературе на всем более или менее внятный оттиск "Мастера и Маргариты", как в послекэрролловской не найдешь ничего, по чему хоть тенью тени не скользнула бы "Алиса". Такие уж это книги. Культовые. Большей частью все ограничивается легким кивком или мимолетным приязненным взглядом, но иногда книга словно бы склоняется перед литературным предтечей в столь глубоком реверансе или почтительном поклоне, какой, иди речь о более легковесном произведении, послужил бы основанием говорить о фанфике. Но мы тут люди серьезные, потому скажем об оммаже До последнего времени лучшей, вдохновленной "Мастером и Маргаритой", книгой была "Агафонкин и время" Олега Радзинского. Сегодня "Император" составляет ей достойное общество.

Прежде не знала Владислава Артемова и ни одной из его книг не прочла. Первое знакомство оказалось удачным. Не восторг абсолютного узнавания, но и не "скорее да, чем нет" - точно да. Роман в шорте премии "Ясная поляна", потому заинтересовал. И в целом хорошо, что прочла его раньше, чем узнала, что автор - главный редактор журнала "Москва". Знай заранее, неуместной предвзятости в отношении не избежать бы. Но, повторюсь, "Император" хорош, независимо от того, на какой должности написавший его человек.

О чем книга? Ерофей Тимофеевич Бубенцов (для друзей Ерошка или Бубен) работает пожарным в театре на Таганке, души не чает в жене Вере, что не мешает ему расстраивать ее периодическими пьяными дебошами. Он все время представлялся мне таким Ноздревым в исполнении Виталия Шаповалова: крупный, громогласный, безапелляционный в высказываниях и отчасти напоминающий слона в посудной лавке. Хотя по тексту разбросаны скорее противоположные физические характеристики. Но это тот случай, когда герой оживает и действует как сам хочет, не сообразуясь с авторской волей.

Так вот, у Бубенцовых серьезные долги по кредиту, произошедшие из сложных процентов, наросших на проценты, и за квартиру год не плачено. Коллекторы одолели, уже не ограничиваются звонками, а придумывают затейливые перфомансы, вроде подброшенных под дверь кладбищенских венков или куклы с проколотым гвоздем глазом. Все это не добавляет радости, но и не заставляет приступать к решению проблемы - все как-то пущено на самотек. И вот, на банкете где герой. перманентно озабоченный темой денег, в очередной раз вещает, что хорошего человека богатством не испортишь, к нему подсаживается странный вихлявый тип с большой сумкой, полной денег. и говорит, что все это - его. В дар, то есть безвозмездно.

Это будет только началом испытаний, каким вечный враг рода человеческого подвергнет бедного Ерошку. Забегая вперед, семи смертных грехов не будет, все ограничится соблазнами денег, славы и власти. Та сила, что вечно хочет зла и вечно творит добро предстанет здесь в противоположной ипостаси, почти по черномырдинскому: хотели как лучше, получилось как всегда. Мне интересна и весьма импонирует твердость авторской моральной позиции, не приемлющей заигрываний со злом. Но недостаточная прописанность мира, алогичность поведения персонажей; сложные витки действия, никаким образом не двигающие сюжета - скорее раздражают и вызывают недоумение.

И все же, в целом это феерия, исполненная булгаковским духом с потрясающей силы финалом

Книга. Писатель. Вы читаете: сюжет, герои, смыслы. А может быть по-другому: вы сидите, попиваете чаёк, напротив вас некто, его как и в первом случае можно назвать писателем. Рассказывает вам историю, прихлёбывая тот же чаёк. Согласитесь, что "читаю писателя" и "слушаю прихлёбывающего чаёк повествователя" - это разные стили (тьфу ты, дался мне этот чаёк, прости господи..) * Пример, наугад взятый с какой-то страницы: "Бубенцов ударился коленом об угол сундука. Угол этот, несмотря на предупреждение хозяек, не разглядел в полумраке. Боль от ушиба и звон часов, хотя и разные субстанции, каким-то таинственным образом смешались и переплелись. А когда отзвенел в ночи последний, третий удар часов, острая боль точно так же стала затухать, таять в унисон с затухающим, тающим, улетающим неведомо куда звоном. «Куда уходит боль? — успел подумать Ерошка. — И где хранятся отзвеневшие звуки?» Мысль была праздной, ненужной. Да ведь он с самого детства больше всего любил ненужные мысли и созерцания." * Сюжет про искушение человека дьяволом. Главный герой весь в долгах, работает пожарником в театре на Таганке. Дьявол в образе невзрачного мужичка отваливает ему сумку весом 30 кг, набитую долларами. И пошло-поехало. Танцпол в виде жутко избитой завязки задан. Дальше автор волен плясать как угодно. Кто-то лучше, кто-то хуже. Язык, стиль, когда перед тобой не писатель, а тот самый "рассказывающий повествователь" не понравился. Но это моё личное дело. Ещё раздражали имена персонажей: Ерошка Бубенцов, Настя Жеребцова, Поросюк, Бермудес, Эдуард Цециппер, Адольф Шлягер, Жорж Жебрак, Рудольф Джива, Рыбоедов, Горпина Габун, Савёл Полубес. Имена - важная вещь в контексте любого романа. То есть даются не просто так. Смысл выпендрёжа с именами, приведёнными выше, непонятен.