Серотонин

Ранее, я видела, что эту книгу рекламировали на разных сайтах, подчеркивая новизну и актуальность сюжета. Ну, что ж, прочла и увидела обычную похабщину и вульгарность, которую свалили в одну кучу, приправили нытьем главного героя.

В центре произведения взрослый мужик Флориан-Клод, который терпеть не может свое имя, все в жизни у него идет наперекосяк, а во всем виновата депрессия. Флориан ноет и ноет, а заодно горстями пьет антидепрессанты, которые прописал ему не самый, видимо, умный врач. Так, как в итоге, у него возникают проблемы в интимной жизни, и вскоре, наш герой погружается в жаркий, эротический бред, при виде любой симпатичной женщины.

Неудивительно, что на выходе получился текст с довольно неприличными сценами, а затем нытьем по несбывшимся мечтам. Что самое интересное, персонаж не собирается слезать с лекарств, хотя и понимает, что они уродуют его жизнь.

Не совсем понятно, что хотел сказать автор этим произведением - для человека важен только секс? Ибо, прочитав книгу, понимаешь, что мерило всему - это интим, а ничего духовного и не надо. Или же он хотел показать, как нас гробят ради денег врачи и фармацевтические компании? Эта мысль тоже приходит в голову, когда пациенту дают новый, но не совсем до конца проверенный препарат.

Короче, было видно, что у автора были некие свои задумки, рассказать о проблемах современного обывателя, но ничего нормально не удалось - вульгарность и похабщина не могут сделать книгу захватывающей, если там ничего кроме них нет. А там нет - интересный сюжет или харизматичные персонажи просто отсутствуют.

Одним словом, если хотите прочесть нечто в стиле "постмодерн", которое раскупалось во Франции с бешеной скоростью, то можете рискнуть. Те, кто любят более консервативные варианты книг - можете и не открывать ее, ничего особо интересного там не найдете, к тому же, слог у автора обычный, ничего уникального нет. Я уж точно не буду такое перечитывать.

Французская литература достигает наших палестин в исчезающе малых, в сравнении с англоязычной, объемах. Может потому ее немыслимая полярность воспринимается отчасти как нонсенс. То есть, попытки классифицировать и разносить по реестрам англоязычное, изначально безнадежны, хотя бы потому, что вал обрушит любую систему каталогизации, а тематика обширнее, чем даже у русской. С прочими много проще.

От датчан и разных прочих шведов приходит мрачный северный детектив с разными степенями расчлененки. Из Испании почти один только Сафон с его навязшими в зубах книжным лабиринтом. Страны бывшего СЭВ разбавляют высокоинтеллектуальным абсурдизмом Павича и Краснахоркаи новую польскую фантастическую волну Дукая, Гжендовича, Збешковского, Майки, Комуды. Япония мейнстрим Мураками, Китай нынче в тренде, потому его прибыло, но в основном жестокий магреализм Мо Яня и многословная фантастика Лю Цысиня.

Это можно было бы продолжать довольно долго, но надеюсь, алгоритм понятен: страна - ожидания. С французским такого не выходит. С монстрами постструктурализма Батаем и Бланшо соседствуют убогие детективщики Шаттам и Мюссо, взращивает свою инсектно-ангельскую космогоническую делянку Вербер, одаривают изысканой сентиментальностью Гавальда и Барбери, а есть ведь еще модерн Перека и Селина, к которым поднялась новая волна интереса. И никакой классификации не поддающися, унылый человеконенавистнический цинизм Уэльбека.

Я его очень мало читала. "Элементарные частицы" в начале нулевых сильно отвратили, а внутреннее устройство солнечного Тельца таково, что раз глубоко разочаровав, вы прекращаете существовать для него навеки. То есть: на следующие два десятка лет самые упоминания о звезде квазиинтеллектуальной французской литературы перестали достигать моего слуха, умер - значит умер. Пока сразу два человека из числа тех, к чьим рекомендациям прислушиваюсь (плюс Ксения Собчак, но она не непосредственно, конечно), не напомнили о нем.

Вообще-то советовали "Покорность", но поскольку кандидат в президенты хвалила "Серотонин", а в глубине души все мы снобы и вернее откликнемся на слова самого одиозного представителя селебрити, чем на рекомендации человека, которого глубоко уважаем, то и рассудила, что начну с самого позднего романа, а если уж хорош пойдет, прочту еще "Покорность". Констатирую: не пошел.

Все та же крайняя степень цинизма, уныния и человеконенавистничества. Герой так же омерзителен и не вызывает сочувствия. Его бесконечный поток словоизвержения, имеющий целью просветить читателя, как тяжело на свете жить бедняжечке, воспринимается тем, чем в сути является - словесным поносом. Читается с трудом и без удовольствия, мотивации персонажей маловразумительны, а все вместе производит впечатленние претенциозной мути. То и дело ловила себя на мысли, что хочу сказать своему ровеснику Флорану-Клоду: "Да займись ты уже, наконец, хоть каким-то делом!"

О чем книга? Коротко: герой, выходец из верхушки французского среднего класса, уникальный специалист по сельхозаналитике страны, соответствующим образом оплачиваемый, страдает от клинической депрессии, для снятия симптомов которой употребляет сильный препарат. И все бы ничего, но побочный эффект снижает либидо, а женские письки (попки и рты), как он с определенного момнта начинает понимать - единственное, что гипотетически могло бы вернуть ему радость жизни. Но не стоит, блин! Поистине неразрешимая дилемма.

В бесконечном приступе рефлексии вспоминает подружек: Иветта, Лизетта, Мюзетта, Жанетта, Жоржетта... Кое с кем из них пытается встретиться, кое с кем рвет (с нынешней) совершенно по хамски и одновременно трусливо. Какое-то время мотается куском дерьма в проруби по городам и весям, погружаясь все глубже в черные омуты депрессии. Следует отдать автору должное, чтоб читатель не заскучал, он постарался разнообразить повествование не только традиционными сиськами-письками, но и самоубийством в знак протеста против глобализации, сценами скотоложества и педофилии, Несмотря на титанические усилия, читать смертельно скучно.

Совсем уж было решившись убить ребенка, парсонаж принсипаль неожиданно отказывается от затеи - и то хлеб. Заканчивается тем, что обдумывает план проесть остаток денег на счету и сверзиться с двадцать шестого этажа, тем покончив с бренным существованием. Какая клюква, господа! И это при том, что есть "Наследие" Дюбуа (прошлогодний Гонкур), написанное тремя годами раньше, где герой, тоже представитель среднего класса, уходит из жизни вследствие клинической депрессии. Но там не просто веришь в происходящее и сопереживаешь, и сердце ноет. Там каждая деталь правдива. Рядом с этим раздутая пустышка мизогина Уэльбека пшик.

В этом вопросе, скорее утверждении, Уэльбек бескопромиссно отправляет коллективизм в область преданий, а отполированный с тщанием индивидуализм сравнивает с керамической вазой

Если попытаться пересказать "Серотонин", то получится сбивчивый рассказ о Флоране-Клоде Лабрусте, 46-летнем служащем Министерства сельского хозяйства, вступившего в очередной возрастной кризис (сколько их в жизни? Три вроде).

Непринятие Клодом действительности начинается уже с имени. О чем, возмущается он, думали родители, называя так единственного сына? А мало о чем. Эти двое всю жизнь беззаветно любили лишь друг друга и предпочли покинуть этот мир в один день не самым естественным способом. Да и вся книга результат не самого естественного хода вещей. Под воздействием таблетки капторикса, помогающей выработке серотонина, герой пытается пусть криво, но внедриться в коллапсирующий мир. Он вспоминает дам сердца, показывая читателю, что и он когда-то был искренен. Однако все отношения сворачивались от нежелания Клода круто изменить жизнь. Женщины сменяли одна другую, чувства разжижались и теряли что-то основополагающее. Последней пассией героя стала молодая японка весьма свободных взглядов. Ее искусственность начинается с тщательно открашенного лица и заканчивается сношением с доберманом, о чем герой без удивления узнает из открытого ноутбука. Высказываясь об этой стороне отношений и телесности в целом, Уэльбек не стесняется в выражениях. А тем временем серотонин в его организме блокирует тестостерон. Как следствие, тошнота, потеря либидо, импотенция. Но Флоран-Клод утешает читателя, что волноваться не о чем, и на тошноту он пока не жаловался.

Текст идет практически сплошным монологом с витиеватыми предложениями, то отсылая нас в прошлое героя, то окуная в пассажи о мироустройстве Запада

Уэльбек пишет об индустрии потребления, основанной на общечеловеческой подлости в купе с короткой памятью. Проходится по мировой литературе, развалив ее сокровищницу в лице Манна и Пруста. Не найдя там обещанных знаний и интеллекта мощнейших культур, он обнаруживает двух старых дурней, сбитых с толку юными гениталиями и запутавшихся в гендерных предпочтениях.

Даже в таком тесном понятии, как любовь, автор не даёт мужчине и женщине встретиться. Он удаляет каждого в противоположные концы дистанции, напоминая, что мужская любовь это свершение, финал, в то время, как женская изживает себя ещё на старте.

Говорить о романе непросто. Особенно мне, человеку, честно говоря, циников побаивающемуся. А первая треть книги - клубок цинизма и пошлого сарказма. От монотонного поливания словесных помоев на весь мир, с включением туда же женского рода, становится зябко почти до скуки. Но герой продолжает принимать крипторакс и что-то идет не так - к середине книги градус цинизма снижается. Из поля его зрения вдруг выпадают гениталии и стариковские задницы. Его тянет к чему-то живому и настоящему. Так, например, он едет к другу фермеру, потомственному аристократу. Но и здесь распад. Старые устои отмирают, а к новым нет сил приспособиться. Друг оказывается за бортом сельхозиндустрии и не может выбраться. Флоран-Клод вообще постепенно умывает руки от такого дерьма, как жизнь, превращаясь из вуайериста в пассивного наблюдателя. Собирая остатки воли, он тоже делает попытку внедриться в жизнь, но выбирает устрашающе кардинальный способ. Его лечащий врач бьет тревогу. Нарастающая депрессия в прямом смысле слова лишает героя сил. Заключительную треть книги читать было, как ни странно, интереснее всего. Уэльбек последовательно подвел читателя к завершению рассказа о мужской депрессии, в которой он видит не просто распад отдельной личности, а синдром умирания целого мира

И хочется как-то переварить это послание с наименьшими для себя потерями, а посмотришь в экран, в окно, чего доброго, в телек, и... В общем и целом, это было любопытно, хоть по большей части многословно, несобытийно, изредка скучно. Мои 4 звезды.

Удивительно быстро даже по скромным человеческим меркам "вечный образ" мятежного Дона Жуана, распутника и дамского обольстителя, деградировал в пассивного Флорана-Клода, страдающего всеми видами дисфункций. Хочется по-стариковски воскликнуть "а вот раньше"... раньше книги писали о героях, пусть и "лишних", разочарованных и страдающих "нравственной болезнью" поколения, но всё же людей исключительных. А Флоран-Клод - второстепенный персонаж, занявший место главного. Впрочем, это и есть особенность нашего времени: чиновник из министерства сельского хозяйства "важнее" фермера-производителя. Хотя, казалось бы, зачем вообще нужно министерство, когда самого сельского хозяйства нет?!

В 2017 году Институт мониторинга общественного здравоохранения Франции опубликовал статистику, согласно которой уровень самоубийств среди фермеров на 22 процента выше, чем у населения в целом. Наибольший общественный резонанс получила история Жан-Пьера Ле Гульву, покончившего с собой 14 декабря 2016 года. За несколько лет до самоубийства Жан-Пьер принимал участие в популярной телевизионной программе "L'Amour est dans le pré", французской "фермерской" версии "Холостяка". Когда-то Жан-Пьер с братом содержали 66 коров в процветающем семейном поместье в южной Бретани. Но падение цен на молоко, огромные долги, депрессия и одиночество в итоге привели к суициду. Жан-Пьер Ле Гульву оставил предсмертную записку: "Когда отчаяние превосходит надежду"... Ему было 46 лет.

Столько же лет настоящему главному герой "Серотонина" - Эмерику, фермеру-аристократу, гордому, трудолюбивому, не привыкшему жаловаться и жалеть себя. Беспомощность, бесплодность и дезертирство Флорана-Клода в каком-то смысле и стали причиной того, что случилось с Эмериком. Но Флоран-Клод слишком эгоистичен, слишком увлечен пошлыми интимными переживаниями, чтобы видеть то, что происходит вокруг. Флоран-Клод слеп, но всё замечает Мишель Уэльбек. Он выворачивает историю наизнанку: второстепенное делает главным, самое сокровенное - публичным, невинных превращает в развратников, честных людей - в предателей. И тут нет ни грамма писательской фантазии. Уэльбек утверждает: таков современный мир и все живущие в нем люди. К сожалению, никаких оснований написать роман "Дофамин" у автора нет, но он как мог попытался встряхнуть читателя, использовал даже несколько запрещенных приемов. Но читателю все равно скучно...

Давно присматривалась к автору, хотя знакомство с ним планировала начать с другой книги. Но - и это уже стало обычным явлением - божество игр на ЛЛ в очередной раз распорядилось по-другому. Рада ли я этому - не уверена. Рада ли я тому, что наконец-таки добралась до произведений скандального - судя по информации в сети - француза - даже не знаю.
Безусловно, очень интересны темы, которые Уэльбек поднимает в "Серотонине" - одиночество, которое случается отнюдь не из-за отсутствия возможностей, депрессии, с которыми не могут справиться новейшие антидепрессанты, европейская интеграция, уничтожающая национальную культуру. Но мне не сильно импонировал стиль, который выбрал автор для освещения этих тем.
Хотя что касается части про фермерский бунт, тут все было хорошо и пронзительно. Происходящее шокирует именно безысходностью, в которой оказались люди, живущие своим делом, пытающиеся сохранить традиции натурального производства. Шокирует решениями, на которые толкает людей бездушная система Евросоюза.
Но вот жизнеописание главного героя меня прямо подкосило. Сказать, что местами тошнотворные подробности романов мсье Лабруста шокируют - не сказать ничего. Но я все-таки попыталась… смириться, что ли, с этими подробностями, потому что они вроде как важны для понимания того, как герой дошёл до жизни такой. А вот с формой, в какой Уэльбек изложил все это непотребство, по-русски говоря, смириться уже не получилось. Да, герой зациклен на сексе, в котором ему уже отказано, потому как побочки от чудесного антидепрессанта, да, я принимаю мат как форму выражения эмоций, когда это уместно и в меру, но… Но Уэльбек явно переборщил - в стремлении нагнать атмосферу или сделать роман максимально скандальным - кто знает. Я знаю только то, что читать роман временами было максимально неудобно. И пока дело не дошло до фермеров, я пребывала в полной растерянности, пытаясь понять, чем книга заслужила определение «одного из самых пронзительных романов» автора.
Сейчас я, конечно, понимаю, но все же оценить выше рука не поднялась. Хотя - это, наверное, как с Мисимой - признаю, что знакомство с творчеством Уэльбека попытаюсь продолжить.

Героя более мерзкого я не встречала уже давно. Мерзкого лично для меня, поскольку у меня с этим персонажем нет вообще ни одной точки соприкосновения, кто-то невероятно чуждый, человек из параллельной системы ценностей. Ни в одной из ситуаций, описанных в книге, я бы не поступила так же, как герой. Он сам и его проблемы вызывают у меня отторжение. Обычно мне интересно посмотреть, что там в головах у других, не похожих на меня, но подобных ему людей я встречала уже не раз, и стараюсь держаться от них подальше. Сопереживать людям, у которых всё плохо, но которые не хотят ровным счётом ничего менять - опасная ловушка, они вполне могут утащить тебя вслед за собой на дно.

В целом же сорокашестилетний Флоран-Клод Лабруст - совершенно заурядный мужчина, выросший на крепкой почве патриархальных устоев, убеждённый в том, что мир вращается вокруг его члена, и что он знает, как лучше в любой ситуации, при этом его не смущает, что оно не работает - просто не сложилось, а не потому что "лучше" на самом деле зачастую хуже. Человек, который не понимает, что он чувствует и что с этим делать, хотя делать он как раз ничего и не собирается, а вот ныть собирается примерно всю книгу. Как же надоели подобные люди!

Он давно для себя всё решил, он считает, что в том, как сложилась его жизнь, повинны бог и судьба, сам же он просто лист на ветру. Он не способен взять ни за что ответственность, в происходящем, в том, как сложилась жизнь, в том, что от него ушла женщина, всегда так или иначе повинны сторонние силы и обстоятельства, Бог и судьба, и только совсем немного - он сам. Если бы это был мой знакомый, я бы посоветовала найти нормального психотерапевта и разобраться с головой, ведь одинокими мы становимся не в одиночестве, а когда сами считаем себя одинокими, но Флоран-Клод Лабруст ведь лучше всех нас знает, что психотерапия - чушь собачья. Ну и чёрт с тобой!

Ещё и куликов обзывает, скотина: "пляжный пролетарий", "крылатый дурачок", "маленький робот-убийца", "гадкая птичка"! Собственно, именно на куликах моё подозрение, что Уэльбек - тупо жирный тролль, который накидывает говн на вентилятор, переросло в уверенность.

У Уэльбека действительно получилось написать невероятно мерзкую книгу, в которой, пожалуй, каждый найдёт, на чём подгореть. Для кого-то это были сцены секса, совершенно невыразительные на мой взгляд. Меня же больше всего возмутило то, в чём есть "секс", но нет ничего сексуального - сексизм и мизогиния главного героя. Не ожидала такого

Флорану-Клоду Лабрусту сорок шесть. Он ненавидит своё имя, сидит на антидепрессанте капторикс, состоит в вялотекущих любовных отношениях с японкой Юдзу и однажды решает исчезнуть, как каждый год исчезает 12 000 французов. Отказавшись продлять аренду, уволившись из Министерства сельского хозяйства и переведя все деньги на новый счёт, герой, утонув в воспоминаниях о прошлых любовях, отправляется на север Франции, где живёт его институтский товарищ, фермер Эмерек…
⠀
«Серотонин» – 320 страниц гундежа и бубнежа обрюзгшего женоненавистника, незнающего, что ему делать со своей жизнью. Такое ощущение, что Флоран-Клод находится в кризисе средних лет перманентно, всю свою жизнь, но в связи с возникшей на фоне приёма антидепрессантов импотенцией, он перешёл на новый уровень недовольства всем и вся. Читать эту бесконечное нытьё было бы абсолютно невозможно, если бы не одно «но» – юмор, который превращает монолог унылого жалобщика в более-менее бодрое выступление стенд-апера, чуток утратившего к концу повествования связь с реальностью. Ну да, порой шуточки на уровне «вдуть/поддуть», но у кого что болит, знаете ли…
⠀
Актуальная социалочка в «Серотонине» имеется просто для галочки, автору, конечно, куда интереснее обобщать и предсказывать, чем топтаться бок о бок с жёлтыми жилетами, фиксируя для вечности общественное негодование и хронику протестов. Если у Шпенглера был «закат Европы», то Уэльбек предлагает нам «импотенцию Европы», причём импотенцию глобальную и хроническую, затрагивающую все сферы жизни. Тут не то, что «верхи хотят, а низы не могут», такое ощущение, что никто уже ничего давно не хочет, и остаётся только с хрипотцой вздыхать по ушедшей молодости, вспоминая череду увиденных сисек-писек, да вкидываться таблетосами, хоть как-то поднимающими уровень серотонина в крови. В общем, скатилась Европа к оральной стадии, что поделать!

Книга о депрессии (кризисе среднего возраста?), справиться с которой главный герой пытается с помощью антидепрессантов. Но дело в том, что у него нет никакого смысла жизни. Антидепрессанты подавляют либидо, и герою становится еще тяжелее смириться с собственным существованием. Он оглядывается назад: оказывается, что любовь настоящая в жизни была, но он её не сберег, потерял по собственной вине. А назад не вернуться, хотя герой и делает попытки убежать от настоящего в прошлое. Но самый главный шаг - примириться с дорогим для себя человеком - не делает. Из его жизни счастье ушло навсегда (и не верится, что может уже быть по-другому), а в жизни любимой женщины есть и счастье, и близкий человек, и работа...
Личный кризис разворачивается на фоне кризиса сельского хозяйства, неминуемого краха фермерства, все попытки которого сопротивляться заканчиваются жертвенным самоубийством. Так и жизнь главного героя - неминуемое и необратимое движение к смерти. Личная история здесь - метафора истории целого поколения.

Серотонин – так называемый «гормон хорошего настроения», «гормон счастья», который лежит в основе мощного антидепрессанта нового поколения до поры до времени помогает существовать герою романа – 46-летнему агроинженеру Флоран-Клоду Лабрусту.

Не имеющий ни семьи, ни друзей, ни интересов, он глушит тоску алкоголем, убивает время за просмотром телевизора, хладнокровно размышляет о том, как покончить жизнь самоубийством. Безуспешно ищет любовь, удовлетворяя свои плотские утехи в объятиях проституток.
Но однажды он уходит с госслужбы, обрывает последние связи с внешним миром и принимает решение вернуться в родной город где-то в нормандской глубинке - мирный и тихий в прошлом, сегодня готовый противостоять агрореформам Евросоюза.

Уловила в Мишеле Уэльбеке что-то от Бегбедера, что-то от Буковски, что-то даже от нашего Пелевина – литература авторов, которую я не единожды пыталась понять, но всегда безуспешно.
Т.е я понимаю, что авторы неспроста завоевали мировое признание, но это, к сожалению, не моя литература.

Эту книгу называли «Событием», «Сенсацией 2019 года». Возможно, для французского читателя – да. Я очень далека от всей политической подоплёки этого романа, поэтому вижу только описание саморазрушение личности – исповедь, загнанного в тупик, уставшего от себя самого и социума европейца. Про современные отношения, про жизнь в мегаполисе, про отчаяние и депрессию.
Причем написано это всё очень жестко, цинично, откровенно вульгарно и местами немного трагично.

После прочтения, кроме как закинуться тем самым «Каптоприксом», что принимал главный герой, другого желания не остается.