Серотонин

Книга представляет собой широкие взгляды автора на голландцев, немцев, особенности сословного строя современной Франции, особенности сословного строя молдаван, архитектуру испанских гостиниц, проблемы сбыта сортов французского сыра в экзотических странах, особенности пожарной сигнализации европейских домов, Париж, французскую глубинку, видимо Японию, мятежные души французов, творчество Пруста, Манна, Неймара, особенности коммунистической партии Франции. Кому-то могут показаться возмутительными сцены впечатлительности собак и двукратное упоминание "первого среди равных". На мой взгляд, один раз уже перебор.
В целом, книга о том, как прицеливаясь из винтовки, увидеть на мушке самого себя.

Сюжет. Наши дни, Франция.
Главный герой – Флоран-Клод Лабруст (46 лет) достаточно богат, работает в Министерстве сельского хозяйства успешным аналитиком. В данный момент он находится на отдыхе в Испании и ожидает приезда своей любовницы и содержанки Юдзу. Она на 20 лет младше и, как все японцы, презирает европейцев. Флорану Юдзу до смерти надоела, и он придумывает, как от неё избавиться.

…рядом со мной живет женщина, скорее это некий паук, высасывающий из меня последние жизненные соки, паук в обличье женщины, у которой есть грудь, есть задница (ее я уже нахваливал выше) и даже писька (о которой я высказался более сдержанно), но все это уже не в счет, в моих глазах она превратилась в паука, ядовитого кусачего паука, который изо дня в день впрыскивал мне парализующий смертельный яд, и главное теперь, чтобы он как можно скорее исчез из моей жизни.

Характеристика Флорана.
…от общества же в целом я ничего не добился и плыл себе по воле волн, расписавшись в полной неспособности стать хозяином своей судьбы, и пресловутая мужественность, которую якобы излучало мое квадратное лицо с резкими, крупными чертами, была лишь приманкой и чистым надувательством … я же был всегда – жалким рохлей и, дожив до сорока шести лет, так и не научился держать под контролем собственную жизнь, так что и вторая ее половина, надо полагать, станет по образу и подобию первой лишь вялым и мучительным разложением.

Флоран знает, что во Франции каждый год исчезают 12000 человек, которые никогда не находятся. Он решил последовать этому примеру, чтобы решить все свои проблемы разом, а главное, выйти из депрессии. Психиатр выписывает ему препарат, который способствует выработке серотонина — гормона счастья.

…гормон серотонин связан с самоуважением и признанием в рамках своего коллектива. При этом серотонин в основном вырабатывается в кишечнике, его наличие отмечали у великого множества живых существ, в том числе у амеб. …Постепенно я пришел к заключению, что в этой области медицинское искусство увязло в тумане и невнятице, а антидепрессанты относятся к тем многочисленным лекарствам, которые помогают (или не помогают) по неизвестной причине.

Главный герой претворяет своё желание в жизнь, но при этом никак не может избавиться в мыслях от своих бывших привязанностях. Живёт в отеле в Париже и наведывается к своему студенческому другу, который сам находится в состоянии глубокой депрессии, т.к. осознал себя полным неудачником. Встречи с несколькими бывшими любовницами тоже не прибавили душевных сил и не избавили от суицидных наклонностей.

Впечатление. Не могу сказать, что книга понравилась, но и поставить на ней клеймо неудавшегося романа тоже не могу. Склоняюсь к тому, что она автобиографична, поскольку слишком откровенна. Много нецензурной лексики. Атмосфера мрачная, как выражение лица автора на фото.

И ещё несколько цитат для того, чтобы будущий читатель представлял, во что он ввязывается, решив прочитать роман.

…студенческие годы – это единственный счастливый период жизни, когда кажется, что все дороги открыты, что нет ничего невозможного, а потом взрослая жизнь и работа оборачиваются медленно, но верно засасывающим тебя болотом; наверняка именно по этой причине юношеская дружба, возникшая в студенческие годы – и, откровенно говоря, единственная настоящая дружба, – не выдерживает испытания взрослой жизнью, мы пытаемся избегать встреч с друзьями юности, не желая сталкиваться со свидетелями своих обманутых надежд и лишний раз убеждаться в собственном крахе.

…с чужой жизнью ничего поделать нельзя, думал я, ни дружба, ни сострадание, ни психология, ни ситуативный интеллект тут не помогут, все сами запускают механизм своего несчастья, повернув ключ до отказа, и дальше механизм продолжает неумолимо вращаться, иногда давая осечку или притормаживая, например, во время болезни, но, тем не менее, он функционирует до самого конца, до самого последнего мгновения.

Ранее читал:
Уэльбек, Мишель. Возможность острова. плохо
Уэльбек, Мишель. Лансароте.
Уэльбек, Мишель. Платформа.
Уэльбек, Мишель. Расширение пространства борьбы. плохо
Уэльбек, Мишель. Элементарные частицы. отл
Уэльбек, Мишель. Покорность. Плохо

Персонажи Уэльбека – это чистая экзистенция, путешествующая сквозь мир потребления. Это существование, не обретшее сущности и формы, или же потерявшее их. В «Серотонине» данный ключевой мотив почти всех произведений Уэльбека представлен наиболее выпукло и очевидно: М. Уэльбек отрезает персонажа от всех возможных социальных и душевных связей, погружает героя в одиночество, чтобы его экзистенция перестала быть обусловленной. Французский автор лишает персонажа даже биологического уровня – сексуального влечения. Пульсирующая жизнь будто перелита в колбу. Так создаются условия для эксперимента. И Уэльбек экспериментирует, бросая персонажа на различные пути «спасения», обретения формы, но все они оказываются тупиками.

Мишель Уэльбек регистрирует оставленность, заброшенность в мир, и это то, за что его романы нравятся, распознаются как нечто близкое. Та ситуация, в которую оказался заброшен современный человек соответствует такому стилю письма: сосредоточенность на внутренней прозе в противоположность внешнему действию. Поэтому все те книги, где мы призваны наблюдать чистую событийность кажутся нам в той или иной мере поверхностными. Это предельное романтическая установка, отказ от решения в пользу абсолютной потенциальности. Что отличает позицию Уэльбека от романтизма?
Когда-то я отметил для себя, что абсурд в основании вселенной заметили еще немецкие романтики (Новалис, Тик и др.). Камю, Сартр и прочие не были здесь первыми даже в масштабе Европы Нового времени. Но если первые мифологизировали иррациональный абсурд, то вторые в ужасе отшатнулись от него. Здесь ситуация в общем и целом сходная. Не-решительность современности действует парадоксально, создавая, одновременно, пессимизм жизни и оптимизм существования.
Человек испытывает тревогу в отношении своего жизненного мира, своего непосредственного мышления и, в тоже время, обретает покой в отождествлении с функцией. Последняя имеет терапевтический эффект на западного человека. Примат процедуры, который легко заметен в традиции парламентской демократии, делиберативных идеях Ролза и Хабермаса, преклонении перед законом, срабатывает как ритуал, то есть замыкает ужас сакрального существования, чистого насилия. Можно вспомнить Сальваторе Сатта, который постарался отделить линчевание от правосудия указанием на формальность процедуры («Тайна процесса»).
Однако обряд (в смысле повторяющейся процедуры) может лишь удержать на плову, но не придать смысл. Нужно нечто еще, нечто иное, существующее помимо процедуры, пусть та и необходима. Отрываясь от социального контекста и возвращаясь к роману, мы увидим там множество такого рода процедур: к примеру, в самом начале, когда герой описывает, какой кофе пьет и как делает это (тут одновременно автор указывает на слабоволие и на процедуру, что интересно). Во всем этом не хватает чуда, которое и отличает ритуал от механического повторения. Последнее стремится воспроизвести чудесное, но не способно к этому, поскольку является следствием физикалистского осмысления, т.е. предполагает внешнее выражение причиной, а не формой. В действительности, чудо обосновывает ритуал, а последний придает ему форму. Без чуда ритуал – это в лучшем случае привычка, тонкая белая нить, связующая разрозненный порядок в подобие целого.
Мишель Уэльбек, с одной стороны, продолжает традицию французских экзистенциалистов, но переворачивает их моральный выбор, доказывая, что абсолютное существование, лишенное сущности – это не «обреченность на свободу», но продолжение тюрьмы. Посудите сами: персонаж, как экзистенция, оказывается в ситуации естественной свободы, он не обусловлен ничем, кроме внутреннего метания, собственного ада (единственная его обусловленность – это отсутствие таковой). Это, однако, не приводит героя к выбору, поскольку последний означает самоограничение, воление к должному, которое возможно лишь в чем-то уже оформленном, имеющим для такого воления соответствующий «орган».

Кажется, единственный путь, который предлагает автор – «сновидение вдвоем», любовь.
Лишь она пожалуй структурирует метание экзистенции персонажа «Серотонина». Она единственное, к чему стремится существование, пусть даже и лишенное, сексуального аспекта этой интенции.

**

Я отдаю себе отчет, что рецензия обрывается, быть может, слишком резко. Но я не смог писать ничего о любви, которая спасает, оформляет и придает сил. Пусть каждый довершит эту часть так, как посчитает нужным. У меня не хватило на это сил.

Я тут задумался, почему мне нравится творчество Уэльбека. За глубину раскрытия главных героев - нет, за стиль изложения - нет, философия в романах- тем более нет. Но тем не менее, каждый его роман для меня событие в той или иной степени.
Наверное дело в том, что он олицетворяет в моих глазах. Мне не нравится термин "Загнивающая Европа", который очень модный в мемах про современный телевизор, но тем не менее что-то в этом есть. Я бы сказал "Пресыщенная Европа". У них всё хорошо, нет каких-то серьезных вызовов в жизни. И для среднестатистического коренного европейца с высшим образованием и работающего в компании, где продвижение по карьерной лестнице зависит от стажа, нет глобальных стимулов в развитии. Я не говорю о каких-то отдельных личностей, я говорю именно о средних людях. Они заканчивают хорошую школу (как правило), заканчивают хороший ВУЗ (как правило) и устраиваются на работу в хорошую компанию (как правило). Работа очень регламентирована, и для того, чтобы работать на приемлемом уровне напрягаться не нужно. Для того, чтобы сотрудник смог выделиться из толпы таких же, не нужно прилагать много усилий.
Вспоминаю Ильдара Хусаинова (директор риелторской компании Этажи) рассказывающего о впечатлениях о работе риелтора в США. Компания делится успехом на каком-то своём форуме: "Мы такие успешные, потому что всегда перезваниваем на не отвеченные вызовы". И отзыв на этот кейс: "Вау, как это у тебя получается". Это как раз потому, что вся у них работа настолько регламентирована, что просто следуя им, человек может быть успешным и чувствовать себя очень хорошо.
Вот и получается, что у человека нет внешних стимулов, у него в жизни всё хорошо и плавно. И с возрастом происходит медленная деградация "от хорошей жизни". Оглядываясь назад, он ничего глобального не может вспомнить в свой жизни, смотря вперед не видит эмоций и не видит желания их создавать.
Мишель Уэльбек своим творчеством создает для меня облик таких людей, людей сытых жизнью. Секс наскучил, эмоции связанные с выбросом адреналина опасны, ну или приелись, а отношения... Они, как правило, плохо заканчиваются, поэтому зачем они нужны, страх перед будущим потенциальным разрывом сильнее, чем желание эти отношения завести.
"Любовь живёт три года, как говорил когда-то Бегбедер" поётся в известной песне группы Louna.
Вот и остаётся таким людям плыть по течению жизни, у них неизбежно появляются мысли о депрессии, суициде, апатии...
Уэльбек этим и интересен мне. Он является срезом определенной части среднего общества, который не так уж часто в этом ключе затрагивается в произведениях. И этим, несмотря на язык, стиль изложения, отсутствие раскрытия характеров персонажей, обуславливается мой интерес к его творчеству.

P. S. Книга, кстати, не самая лучшая в его творчестве.

Я люблю книги Уэльбека. В свое время "Карта и территории" стала для меня откровением. После неё я перечитал все старые книги Мишеля, а потом стал шерстить французский интернет в поисках новостей о новой книге. Следующая книга "Покорность" уже не вызвала таких эмоций, но прочитал ее с удовольствием.

"Серотонин" же было очень сложно читать. Признаюсь, после сцены секса с собаками я вообще закрыл книгу и не подходил к ней два дня. Пересилив себя просто пролистал пару страниц, но все равно постоянно ловил себя на мысли, что читаю не потому что я в восторге, а потому что это Уэльбек и надо прочитать.

Впечатления неоднозначные. С одной стороны Мишель как был мастером рассказывать истории, - так им и остался. С другой, после каждого сеанса чтения хотелось помыть руки с мылом.

Я не профессиональный читатель. Возможно многие отсылки и творческие ходы прошли мимо меня. Однако в контексте ожиданиереальность я почувствовал некое разочарование.

Новая книга любимого мной Мишеля Уэльбека всегда событие. И вот «Серотонин» прочитан быстро и с удовольствием. Язык, как всегда, чист и не перегружен образами. Мысли располагаются строго в горизонтальном порядке, никаких смысловых этажей, что очень подкупает, как возможность говорить начистоту, сама выбранная здесь интонация - уже искусство.

Не ручаюсь, что роман станет для читателя, особенно молодого, «гормоном счастья», удовлетворение не гарантировано, хотя возможно. Лично я нашла его в созвучности наших экзистенциальных взглядов, не с героем, а с автором – это, все-таки, не одно и то же. Очень мне симпатична манера писателя не работать на свой образ при помощи героев. Вместе с тем господин Лабруст отнюдь не показался мне каким-то чудовищем вопреки всей своей эксцентричности, если это и вправду она. Напротив, человек-то он довольно приятный и занимательный. Оба они - и герой и автор - создают изумительно остроумное, ироничное повествовательное полотно.

Ну и куда же без ружья (которое, как известно, висит на стене). Для Лабруста ружье из арсенала его друга-аристократа так и остается немым, хотя он и делает из него немало выстрелов. Зато (образно, не буквально) оживает в руках самого Эмерика, который и преподает ему, а заодно и всем прочим, урок настоящей стрельбы. Это чрезвычайно тонкая и одновременно эмоционально мощная линия. И очень важная для понимания всего романа, как и все, что связано с этим ружьем ("У кого не хватит духу убить, не хватит духу и жить" ). Но и здесь не буквально, только в контексте всей книги.

Если совсем коротко, это роман о том, как, наверное, не стоит жить даже при ясном осознании того, что "что вообще мы все, вместе взятые, можем поделать с чем бы то ни было?" Выход-то все-таки существует, и это вовсе не вещества, повышающие в крови уровень серотонина. Его поиском как раз и занимается Лабруст, однако все отчетливей понимает, что уже навсегда опоздал. Но это не значит, что его нет для прочих. Для кого-то все еще возможно, и так ведь будет всегда.
К концу романа становится ясно, что перед нами глубокий антропологический текст с поразительно точными, хотя и невеселыми наблюдениями над современным обществом. А небольшая ода Конан Дойлу на последних страницах и некоторые проницательные мысли в адрес Пруста и Томаса Манна окончательно расставляют все по местам.

PS Перевод просто превосходный. И ещё в книге почти нет опечаток (мне бросилась в глаза всего одна пропущенная буква), а это для нашего времени прямо-таки колоссальное достижение.

История человека, который умирает… от тоски. Так можно было бы коротко охарактеризовать предпоследний роман Мишеля Уэльбека. Написанный от первого лица, так, что стирается грань между автобиографией (коей он не является) и исповедью, «Серотонин» то обнажает самые гнусные мысли сломленного человека, то говорит о прекрасном – очень пронзительно.

Страдающий от депрессии главный герой Флоран-Клод – человек в глубоком личном кризисе, во многом сам разрушивший своё счастье. Повествование состоит из переплетения воспоминаний героя, его размышлений и описания каких-то действий – по сути это непрекращающийся внутренний монолог. Через некоторое время понимаешь, что, находясь в потоке сознания Флорана-Клода, начинаешь смотреть на мир его глазами, и это страшно, потому что в этом взгляде нет надежды, а есть только бессилие и обречённость.

В этой книге Уэльбек снова обращается к своей излюбленной теме и рассуждает о крахе традиционной Франции, да чего уж, всей западной цивилизации. Флоран-Клод становится свидетелем упадка обречённой на погибель страны и даже отчасти видит в этом свою вину, но изменить ничего уже нельзя.

«Серотонин» местами мерзкий, даже отвратительный, провокационный, циничный, грубый, грязный, но бесконечно искренний. Никогда мне не было так сложно писать о книге, которая произвела на меня настолько сильное впечатление.

Если ставить оценки, то однозначно 4,5/5. Минус полбалла за слишком натуралистичное описание некоторых сцен.

Интересную тенденцию относительно французской литературы я заметила, ознакомившись с очередным автором. 

Причём это касается не только литературы, но и французского кино. 

Первое, что приходит на ум - книга очень откровенна и при этом пропитана одиночеством. У меня в голове складывается такой стереотип о французах, что для них главенствующее место в жизни занимает секс. Они так рано и много узнают о половой жизни, что быстро испробовав общепринятые способы удовлетворения, переходят к более изощренным, извращенным методам.  Но, как показал очередное произведение, одного секса недостаточно для того, чтобы быть счастливым. 

Вот и главный герой книги меняет партнёрш, как перчатки и после сорока впадает в жутчайшую депрессию, помочь выбраться из которой можно только, принимая антидепрессант с побочным эффектом в виде импотенции. И смех, и грех. Книга хорошая, написана мелодично с нотками сарказма. Есть над чем задуматься...