Рецензия на книгу

• 

  NataliP8 июля 2020 г.

  Прививка от излишнего романтизма

  Что вообще мы, вместе взятые, можем поделать с чем бы то ни было?

  В этом вопросе, скорее утверждении, Уэльбек бескопромиссно отправляет коллективизм в область преданий, а отполированный с тщанием индивидуализм сравнивает с керамической вазой
  

  
  ...все мертво, мир мёртв, и ты умер сам либо превратился в керамическую фигурку, и все вокруг превратились в керамические фигурки, кстати, керамика - идеальный электрический и тепловой изолятор, благодаря ему вас уже ничто не прошибет, за исключением внутренних мучений, вызванных распадом вашего автономного тела

  Если попытаться пересказать "Серотонин", то получится сбивчивый рассказ о Флоране-Клоде Лабрусте, 46-летнем служащем Министерства сельского хозяйства, вступившего в очередной возрастной кризис (сколько их в жизни? Три вроде).

  Непринятие Клодом действительности начинается уже с имени. О чем, возмущается он, думали родители, называя так единственного сына? А мало о чем. Эти двое всю жизнь беззаветно любили лишь друг друга и предпочли покинуть этот мир в один день не самым естественным способом. Да и вся книга результат не самого естественного хода вещей. Под воздействием таблетки капторикса, помогающей выработке серотонина, герой пытается пусть криво, но внедриться в коллапсирующий мир. Он вспоминает дам сердца, показывая читателю, что и он когда-то был искренен. Однако все отношения сворачивались от нежелания Клода круто изменить жизнь. Женщины сменяли одна другую, чувства разжижались и теряли что-то основополагающее. Последней пассией героя стала молодая японка весьма свободных взглядов. Ее искусственность начинается с тщательно открашенного лица и заканчивается сношением с доберманом, о чем герой без удивления узнает из открытого ноутбука. Высказываясь об этой стороне отношений и телесности в целом, Уэльбек не стесняется в выражениях. А тем временем серотонин в его организме блокирует тестостерон. Как следствие, тошнота, потеря либидо, импотенция. Но Флоран-Клод утешает читателя, что волноваться не о чем, и на тошноту он пока не жаловался.

  Текст идет практически сплошным монологом с витиеватыми предложениями, то отсылая нас в прошлое героя, то окуная в пассажи о мироустройстве Запада

  
  Ощущение глобальной катастрофы всегда немного смягчает катастрофы личные, наверняка именно по этой причине самоубийства так редко случаются в военное время
  
  ...юношеская дружба, возникшая в студенческие годы - и, откровенно говоря, единственная настоящая дружба, - не выдерживает испытания взрослой жизнью, мы пытаемся избегать встреч с друзьями юности, не желая сталкиваться со свидетелями своих обманутых надежд и лишний раз убеждаться в собственном крахе

  Уэльбек пишет об индустрии потребления, основанной на общечеловеческой подлости в купе с короткой памятью. Проходится по мировой литературе, развалив ее сокровищницу в лице Манна и Пруста. Не найдя там обещанных знаний и интеллекта мощнейших культур, он обнаруживает двух старых дурней, сбитых с толку юными гениталиями и запутавшихся в гендерных предпочтениях.

  Даже в таком тесном понятии, как любовь, автор не даёт мужчине и женщине встретиться. Он удаляет каждого в противоположные концы дистанции, напоминая, что мужская любовь это свершение, финал, в то время, как женская изживает себя ещё на старте.

  Говорить о романе непросто. Особенно мне, человеку, честно говоря, циников побаивающемуся. А первая треть книги - клубок цинизма и пошлого сарказма. От монотонного поливания словесных помоев на весь мир, с включением туда же женского рода, становится зябко почти до скуки. Но герой продолжает принимать крипторакс и что-то идет не так - к середине книги градус цинизма снижается. Из поля его зрения вдруг выпадают гениталии и стариковские задницы. Его тянет к чему-то живому и настоящему. Так, например, он едет к другу фермеру, потомственному аристократу. Но и здесь распад. Старые устои отмирают, а к новым нет сил приспособиться. Друг оказывается за бортом сельхозиндустрии и не может выбраться. Флоран-Клод вообще постепенно умывает руки от такого дерьма, как жизнь, превращаясь из вуайериста в пассивного наблюдателя. Собирая остатки воли, он тоже делает попытку внедриться в жизнь, но выбирает устрашающе кардинальный способ. Его лечащий врач бьет тревогу. Нарастающая депрессия в прямом смысле слова лишает героя сил. Заключительную треть книги читать было, как ни странно, интереснее всего. Уэльбек последовательно подвел читателя к завершению рассказа о мужской депрессии, в которой он видит не просто распад отдельной личности, а синдром умирания целого мира
  

  
  ...без суматохи, без опасностей и драм, почти бескровно, цивилизация умирает просто от усталости и отвращения к самой себе...

  И хочется как-то переварить это послание с наименьшими для себя потерями, а посмотришь в экран, в окно, чего доброго, в телек, и... В общем и целом, это было любопытно, хоть по большей части многословно, несобытийно, изредка скучно. Мои 4 звезды.

  32

  2,1K