Цитаты из книги The Book Thief

Она дала этой фразе умереть собственной смертью

Над простынями снега

Возможно, тут она впервые осознала, что преступление говорит само за себя. Неопровержимо.

Она мигом усвоила подобающую жестокость, которую, судя по всему, требует детство.

Уверен, Вам всегда встречались такие люди - они умеют всегда сливаться с фоном, даже когда стоят первыми в очереди.

It was a nation of farmed thoughts.

it’s hard to keep them warm when the souls still shiver.

the sky was the color of Jews.

flames and burning books were cheered like heroes.

That strange word was always there somewhere, standing in the corner, watching fro m the dark.

Burning words were torn from their sentences.

Все было тщетно. Толпа как она есть. Ее было не раскачать, сквозь нее не протиснуться, ее не убедить. Каждый с толпой дышал и пел ее песни. И ждал ее костра.

Мысль оказаться застигнутой томила и подхлестывала ее одновременно. Она ужасалась. И желала этого.

Сладость и горечь неопределенности: Ты или тебя. Это был такой ток в животе, что вихрится все сильнее, пока не поймешь: дальше терпеть некуда. Единственное средство - наскакивать и бить.

Последний раз, когда я видел ее, был красным. Небо напоминало похлебку, размешанную и кипящую. В некоторых местах оно пригорело. В красноте мелькали черные крошки и катышки перца.

Но прежде чем они разошлись по домам, голос Руди потянулся и вручил Лизель правду. Эта правда ненадолго присела у девочки на плече, но спустя несколько мыслей проникла в ухо.

"На Мюнхен - штрассе они стояли и смотрели. Вокруг и перед ними копошились люди. Они смотрели, как евреи текут по дороге, словно каталог красок. Это не книжная воришка их так описала, а я могу сказать вам, что именно так они и выглядели, потому что многие вскоре умерли. Каждый приветствовал меня как последнего верного друга, кости их были как дым, а души тянулись позади."

Когда удалось дойти до кухни, там стояли Мама и Папа: скрюченные тела, сбереженные лица. Они стояли так целых тридцать секунд вечности.

Снежок в лицо - бесспорно идеальное начала верной дружбы.