Цитаты из книги The Book Thief

Мимо туда и сюда ехали машины. За рулём сидели Гитлеры и Хуберманы,  Максы  и убийцы,  Диллеры и Штайнеры…

Последний печальный взгляд на человека, который теперь и сам стоял на коленях, а его спина горела четырьмя полосами огня, и колени саднило от жесткой мостовой. По крайней мере, этот старик умрет как человек. Или хотя бы с мыслью, что он был человеком.

Мы создаем элитный слой немецких граждан во имя фюрера…

В этом мире победителю, нечего сказать проигравшему.

Макс оценил подарок и, чтоб газета оказалась подобрана не напрасно, прочел ее от корки до корки, а через несколько часов показал Лизель кроссворд, разгаданный целиком, кроме одного слова.
— Проклятое семнадцать по вертикали, — сказал он.

— Отстань от нее. — В потасовку вмешался Ганс Хуберман. Его мягкий голос пробрался к ним, будто протиснувшись сквозь толпу. — Дай я.
Он подошёл ближе и сел на пол, привалившись к стене. Кафель был холодным и недобрым
— Умеешь скручивать самокрутки? — Спросил он Лизель... Прошел час, и Лизель уже могла довольно прилично свернуть самокрутку. Купание так и не случилось

Мать, дочь и труп — упрямы и безмолвны

" На одной мировой войне он уже надул меня, но позже его отправят на вторую (такая извращенная награда), где он опять как-то сумеет со мной разминуться. "

" Может, был крайним средством, окончательным решением. "

На небе обязательно должно быть место для тех, кто побывал там, где побывал я.

Выслушав его историю, она хорошо могла представить, что именно видит Макс в сновидениях, — разве что не могла определить, какая точно глава навешает его каждую ночь.

Паранойя в одиннадцать лет свирепая. Прощение в одиннадцать лет опьяняет.

Все это давало ей, по крайней  мере, какое-никакое удовлетворение и скоро до строится до того, что забрезжит идея счастья.

Вы ведь человек – самовлюбленность вам должна быть понятна.