Цитаты из книги The Book Thief

- Как насчет поцелуя, свинюха?
По пояс в ледяной воде он постоял еще несколько лишних мгновений, затем выбрался на берег и подал книгу Лизель. Штаны облепляли ему ноги, и Руди не останавливался. По правде, я думаю, он боялся. Руди Штайнер боялся поцелуя книжной воришки. Наверное, слишком его хотел. Наверное, он так невероятно сильно любил ее. Так сильно, что уже больше никогда не попросит ее губ и сойдет в могилу, так и не отведав их.

Трудно не проникнуться к человеку, который не только замечает краски, но и говорит ими.

... Разве признаться в том, что боишься, - это трусость? Радоваться тому, что жив - трусость?

Если человек заканчивает разговор словом "свинюха", "свинух" или "засранец", это значит, что ты его уделал

Странные они, эти войны. - Море крови и жестокости - но и сюжетов, у которых также не достать дна

Я ненавидела слова и любила их, и надеюсь, что составила их правильно.

Да, я это знаю.
Во тьме моего бьющегося тьмой сердца - знаю. Ещё как ему это понравилось.
Видите?
Сердце есть даже у смерти.

Почему-то умирающие всегда задают вопросы, на которые знают ответ. Может, затем, чтобы умереть правыми.

В такие утра на кухне Папа давал аккордеону жизнь. По-моему, если как следует задуматься, эти слова имеют смысл.
Как мы определяем, живое ли перед нами?
Смотрим, дышит ли.

Вот это была сцена — одиннадцатилетняя девочка на ступенях церкви старается не расплакаться, салютуя фюреру, а голоса за Папиным плечом рубят и колотят темную гору.

Снежок в лицо - бесспорно идеальное начало верной дружбы

Меня обуревают люди.

Городская улица была полна людей, но одиночество чужака не стало бы сильнее, даже если бы улица совсем опустела.

Представьте себе, каково улыбаться, получив пощечину. Теперь представьте, каково это двадцать четыре часа в сутки.
Вот это и было оно — прятать еврея.

Будешь теперь собирать и разносить стирку вместо меня. Этим богатеям не так легко будет нам отказать, если перед ними будешь стоять ты одна. А если спросят, где я, отвечай, что болею. И будь грустной, когда отвечаешь. Ты тощая, бледная, они тебя пожалеют.

— И слышать не желаю, Анди. — Господи Иисусе. — И он тоже не желает.

Две недели - и мир перевернётся, четырнадцать дней - и он обрушится.

*ВОТ МАЛЕНЬКИЙ ФАКТ* Когда-нибудь вы умрете. Это вас беспокоит? Призываю вас - не беспокойтесь. Я всего лишь справедлив.

The first few days, she sat and talked to him. On her birthday, she told him there was an enormous cake waiting in the kitchen, if only he'd wake up. There was no waking. There was no cake.

Они смотрели как евреи текут по дороге, словно каталог красок