Цитаты из книги The Book Thief

I don’t care what the damn Catholics say about it. There must be a place in Heaven for those who have been where I have been.

Еврея труднее найти в темноте.

The only thing worse than a boy who hates you: a boy who loves you.

Славная взбучка преодолевает возрастные барьеры.

Ладно, Лизель, дай мне тогда слово. Если я в ближайшее время помру, ты проследишь, чтобы меня правильно зарыли.

Несколько секунд Лизель ничего не говорила. Беседа была из тех, когда нужно, чтобы между репликами проходило какое-то время.

У Ганса-младшего были отцовские глаза и рост. Вот только серебро в его глазах было не теплое, как у Папы, – там уже профюрерили

Когда женщина с утюжным кулаком велит тебе пойти и стереть с двери плевок, хочешь не хочешь, а пойдёшь. Особенно если утюг горячий.

Под землёй, под Мюнхеном в Германии, двое стояли и разговаривали в подвале. Звучит как начало анекдота:
— В общем, сидят в подвале немец и еврей...
Но это, однако, был не анекдот

Вперед так никто и не вышел, но чей-то голос, втянув шею, подтрусил к сержанту. И сел у его ног, дожидаясь хорошего пинка.

На дороге и без того была наледь, но Руди добавил новый слой льда и с трудом сдерживал ухмылку. Она словно бы юзом проскальзывала по его лицу.

Они просто вместе шли домой: ноющие стопы, усталые сердца.(ಠ‿ಠ)☆ﾟ.*･｡ﾟ

Мир похлебкой кипел в ней, а она сидела среди прекрасных книг с ухоженными названиями. Всё это варилось а ней, а она водила глазами по страницам, до краёв своих животиков заполненных абзацами и словами

В фашистской Германии не было карточек на наказания, но получить свое обязан был каждый. Для кого-то — гибель на войне в чужой стране. Для других — нищета и бремя вины, когда война окончилась и по всей Европе сделали шесть миллионов открытий. Многие видели, как наказание их настигает, но лишь малая часть с радостью его принимала.

Столько людей.

Столько красок.

Они до сих пор во мне-словно пружина. Травят мою память. Так и вижу их высокими грудами, громоздятся одно на другое. Воздух как пластмасса, горизонт как застывший клей. Это небо изготовлено людьми, проткнутое и потёкшее, и в нём- мягкие тучи угольного цвета, бьются, как чёрные сердца

И тут.

Смерть.

Пробирается во всём этом.

Снаружи: невозмутимая, непоколебимая.

Внутри: подавленная, растерянная и убитая.

- Hals und Beinbruch, Saukerl.
Пожелала свинуху сломать ногу и шею.

• я идиот.

Меня выручает одно умение — отвлекаться. Это спасает мой разум.

Уметь почти, поняла она, гораздо легче, чем уметь на самом деле.