Цитаты из книги Radiance

В прологе вы снимаете пальто. Расслабляетесь. Оставляете туфли у порога. Призываете музу, раскладываете флеш-рояль богов, коих хотите привлечь к делу.

Держим курс на этот печальный могильный камень.

— Цитировать саму себя — признак дурного вкуса

Проблема в том, что в большинстве случаев никто не захочет купить душу, которую ты выставил на продажу.

Так или иначе, мы все ведём дневники. Все мы писаки и болтуны. Потому что знаем, что будущее следит за всем и всё записывает.

У тишины своя красота.

Опыт — единственный мотив и единственный хозяин.

Никто не прислушается ни к единому твоему слову, если ты не породишь какую-нибудь Систему. Все любят Системы. Законы. Правила. Подсказки.

Ну а что, разве жить не легко? Разве это не грандиозно? Так же легко, как читать вслух.

Не опаздываю туда, куда не собирался приходить

«Объектив, друг мой, не разграничивает реальное и нереальное».

Так или иначе, всё происходит из-за девушек.

У рассказа может быть в точности три начала: одно для публики, одно — для творца, и одно — для бедного засранца, которому придётся всё пережить.

История должна где-то начинаться. И потом она должна где-то закончиться. В этом весь смысл. Так все устроено в реальной жизни.

Неужто никогда мы не сумеем скользнуть вверх по течению реки Времени и взглянуть на дом, где прежде жили, и людей, которых знали?

...запас смелости у человека ограничен, и если его израсходовать слишком быстро, то к моменту, когда смелость и впрямь понадобится, тебя хватит лишь на то, чтобы послать всё к чёртовой матери.

Жизнь длинна. Со временем выдумываешь всякие теории, и ещё через какое-то время они становятся убеждениями.

Лицо было тем, что хранило саму суть жизни. Оно было той частью, которая демонстрировала печаль и смех, гнев и досаду, а также изумление. Другие части ощущали всё это, но лицо не просто ощущало, но объявляло.

Мир состоит из желаний... каждый первый засранец всё время чего-то хочет, и собачья работа — говорить, кто получит свое желание, а кто нет, потому что все желания сталкиваются друг с другом тысячу раз в минуту, и рассортировать их можно только в аду, если вообще можно.