Radiance

Секреты кажутся такими важными, пока не выясняется, что не с кем ими поделиться.

Помнить только лучшую версию себя – не самый худший жизненный выбор.

Крушение надежд клубилось в туманных глубинах чая, а бекон, который я поглощал,  был беконом скорби

Вокруг царят благожелательные тьма и прохлада

И знаешь, в сказках девы никогда не умирают по-настоящему. Они просто спят.

Не бывает неважных историй, есть лишь короткие.

У рассказа может быть в точности три начала: одно для публики, одно — для творца, и одно — для бедного засранца, которому придётся всё пережить.

В реальной жизни можно прожить весь отпущенный тебе срок, не закончив ни одной истории. А иной раз даже не начав как следует.

Имена – не одиночки, они соединены, даже в реальной жизни. Ты называешь своих детей в честь усопших или в честь того, кем, как ты надеешься, они станут, или в честь того, кем ты когда-то надеялся стать сам, и родители твои поступили так же с тобой, и эта большая, сверкающая сеть имён рассказывает историю целого мира. Имена – опоры, которые держат на себе груз. Имена – это судьба.

Он приковал нас к скале Прометея — но разве мы не подружились с орлом? Разве мы не приучились к тому, чтобы любить жизнь и без печени?

Нет таких сливок, которые богачи не сняли бы с молока.

Историю рассказывает камера. Она следит за всем, и ей нельзя солгать, потому что она сразу поймёт.

Время от времени испытываешь прилив бодрости от того, что просто проводишь немного времени с тем, кто знает тебя давно и всё ещё думает, что ты чего-то стоишь.

Но смерть есть смерть. С этой заразой не справиться. Эта жирная засранка в чёрной пижаме с места не сдвинется, пока не сожрёт всю твою еду и не выпьет всё вино, да ещё потребует, чтобы ты за столь высокую честь звал её «мадам».

Ответы на вопросы в большинстве историй кажутся скучными потому, что их нам предоставляет реальный мир, а не… ну, какой-нибудь лучший, чем он. Более воодушевляющий. Стоит потолковать с греками и римлянами, как скучные ответы становятся более интересными. Времена года – потому что девушка и крокус. Смерть – потому что девушка и яблоко. Луна – потому что девушка всё время направляет свою дурацкую колесницу в море.

Выше нос, рыбка-ежик. Просто набери воздуха, сделайся больше размером, чем твоя печаль - испугай ее, пусть бежит прочь. Только так и можно жить в этом ужасном старом океане.

Мы с Северин постоянно ругались – на Сатурне мы были любовниками, а с человеком, с которым ты трахался, всегда обращаешься намного хуже, чем с тем, с которым не довелось.

Всё, что может Уран, Сатурн может лучше. У него кольца шире, лун больше, шахты глубже, и еда растёт без того, чтобы кто-то падал на колени и молился.

Пунктуальность — мерзкая привычка, свойственная только петухам и отставникам.

"Настоящее никогда не бывает маленьким, - сказала она.- Миленькие только куклы. А они вечно пьют из маленьких чашек. Женщине нужна большая чашка."