Elantris

– Нет, дорогая, – без малейшей паузы продолжала королева. – Окна. Ты не поверишь, как слепит по утрам солнце. Я просила их – садовников, конечно, – найти мне оранжевые, я просто без ума от оранжевого, а они мне подсунули омерзительный желтый тон. Я им говорю, что, если бы я хотела желтый, я бы попросила посадить абертины. Надо было видеть, как они извинялись, я уверена, что к концу года у нас все же появятся оранжевые. Просто чудесно, правда, дорогая? Но окна так и останутся слишком большими. Может, мне удастся заложить парочку камнями.

— В каждом несчастье есть своя прелесть, мой друг, если хватит сообразительности ее найти.
— Неужели? Все твои усилия пошли прахом, Хоед. Ты не стал одним из них; у тебя нет мощи, которую ты хотел обрести. Ты ничего не добился. В чем же тут прелесть?
Хойд занес над водой ногу.
— Ты плохо меня знаешь, мой друг, так что прощаю такой глупый вопрос. Прелесть? Она в том, что еще остались неразгаданные тайны, – он широко улыбнулся, – а я обожаю загадки.
Хойд наклонился вперед и с громким всплеском упал в бассейн.
И исчез.

— Однажды я съел живую лягушку, – ответил Хойд, заталкивая тряпки в потайной карман. – Ну, нечто похожее на лягушку. Тварь была фиолетовой и с лишней парой ног, но в принципе то же самое. Склизкая амфибия.
— Уверен, вкус ужасный.
— Тошнотворный во всех отношениях. Она ерзала в желудке. – Хойда передернуло. – Когда я думаю о моей славно прожитой жизни, этот момент неизменно вспоминается как самое низкое падение.
— Я думал, что достиг своего дна, – ответил шар. – Но потом встретил тебя.
— Хорошая шутка, – одобрил Хойд, шагнув к каменистому краю озерка. – Неожиданная и острая. Мне казалось, что чувство юмора вашей братии незнакомо.
— Чепуха! Ты считаешь, что наша зависимость от людей – не злая шутка? Вселенная смеется над нами, Хоед. Надо быть глухим, чтобы не услышать.
Хойд улыбнулся.
— Значит, лягушка? – спросил шар.
— Я вспоминал этот момент, – Хойд многозначительно поднял палец, – и осознал кое-что важное.
— Что самые ужасные испытания в жизни – совсем не то, чего от нее ждешь?
— Нет, но спасибо за идею. Уверен, она мне когда-нибудь пригодится. – Хойд глубоко вздохнул и оглядел сияющий в рассветном небе город. – Нет, я понял, что каким бы ужасным, мерзким, злосчастным ни был для меня тот день… по крайней мере, я не оказался на месте лягушки.

Хратен ненавидел стоявшего перед ним человека, кем бы он ни был. Не потому, что тот представлял оппозицию или претендовал на трон; всему виной было то, как на него смотрела Сарин. Хратен читал любовь в ее глазах: глупое обожание, оно не может быть чем-то серьезным. И откуда вдруг взялся этот человек? Как он ухитрился обмануть Сарин, обладающую сильным умом?
И все же не было сомнений: принцесса отдала свое сердце самозванцу, пусть и безрассудно. Логика говорила Хратену, что ревновать глупо. Его собственные отношения с девушкой строились на противоборстве, а не на симпатии. С чего бы ему ревновать к другому мужчине?