Britt-Marie Was Here

Свен стиснул руль, кровь, пульсируя, отлила от побелевших пальцев. Наверное, это больно. Наверное, он пытался сконцентрировать всю боль в одном месте. Чтобы с ней совладать.

Судя по количеству ржавчины на бортах, ржаветь он начал, как раз когда изобрели первый грузовик.

Цивилизованным такой подарок Бритт-Мари отнюдь не считала, но пиво, заключила она, для того, кто его любит, все равно что цветы.

Я никогда не болел за какую-то одну команду. Мне кажется, я слишком люблю футбол. Иногда страсть к команде идёт вразрез с любовью к самой игре.

У одного из этих даже были татуировки на руках. Это вполне позволяло предположить, что он не слишком умён.

С такими людьми не поймешь: играют они лучше всех, потому что любят играть, или любят играть, потому что всегда выигрывают.

И начался футбол – во дворе перед многоквартирным домом, между мусоркой и велопарковкой. Три перчатки и одна собака изображали ворота. Есть такая игра.

Кент сказав, що Брітт-Марі соціально некомпетентна, тож вона вирішила сидіти вдома ще кілька років, аби він славився своєю товаристкістю за них обох. Кілька років перетворилися на "ще трохи років", а "ще трохи більше років" перетворилися на "завжди". Така вже в років особливість.

Бріт-Марі не пам'ятає, коли їхній шлюб вислизнув у неї з рук, коли він зносився й пошкрябався, байдуже, скільки підставок під чашки вона використовувала.

Кроссворда не было, зато была заметка о смерти женщины – ровесницы Бритт-Мари. Этой заметки Бритт-Мари не забыть никогда. Там говорилось, что женщина, прежде чем ее нашли, пролежала мертвая несколько недель: соседи пожаловались на зловоние, исходящее из ее квартиры. Бритт-Мари все думала и думала, какой же это ужас – когда соседи жалуются на зловоние.