Britt-Marie Was Here

— Я упала за борт. В детстве. Если ты хотела об этом спросить, — пояснила она.
— Ни в коем случае не хотела! — запротестовала Бритт-Мари.
Личность ухмыльнулась.
— Знаю, Бритт. Знаю. У тебя нет предупреждений. Ты понимаешь, что я человек, который случайно оказался в инвалидном кресле. А не инвалидное кресло, в котором случайно оказался человек. — Она похлопала Бритт-Мари по руке и прибавила: — Поэтому ты мне и нравишься, Бритт. Ты тоже человек.

Мы с ней больше это, как его? Собутыльники! Можно сказать: мы теперь меньше говорим. Зато пьем больше.

Бритт-Мари отпила из штанги:
—Вы так поэтично рассказываете!
Сами усмехнулся:
—Для меня футбол и есть поэзия. Я родился летом девяносто четвертого. В разгар чемпионата мира.

— Для меня есть разница. Человек с долгами - несвободный человек, — сказала Бритт-Мари, потому что так говаривал ее отец.
Он умер богатым. И кому какая от этого теперь польза?

Пока Ингрид добивалась успехов в большом мире, Бритт-Мари продолжала добиваться успехов в мире маленьком. Прибираться. Наводить порядок. Ингрид это замечала. Она замечала сестру. Каждое утро, когда Бритт-Мари укладывала ей волосы, Ингрид не забывала сказать: "Спасибо, Бритт, как здорово у тебя получилось!" — вертя головой перед зеркалом в такт какой-нибудь песне с долгоиграющей пластинки. У Бритт-Мари никогда не было пластинок. Зачем пластинки, если есть старшая сестра, которая тебя замечает?

— Я не ожидал! Только последние трусы бьют человека, когда он не ожидает!

— Откуда вы знаете, что они не целились нарочно? — спросила она всего лишь с капелькой осуждения.
Личность развела руками.
— Потому что попали! Когда целятся - ни в жисть не попадут. Футболисты хреновы.

Если смешать ванильную эссенцию с содой, в холодильнике будет пахнуть свежестью.

Бритт-Мари всегда любила театр, потому что ей нравилось, как актерам в конце аплодируют за то, что они притворялись. Сердечный приступ Кента и голос той молодой и красивой, которая позвонила сообщить о болезни Кента, лишили Бритт-Мари возможности притворяться и дальше. Невозможно дальше притворяться, что кого-то не существует, если она звонит тебе по телефону. И Бритт-Мари покинула больницу с пропахшей духами рубашкой и разбитым сердцем.
А за это цветов не подносят.

Она не хотела ложиться до его возвращения, потому что боялась засыпать, когда никто не знает, что она есть.