Britt-Marie Was Here

Потому что на самом деле это хлопотней, чем может показаться. Иметь балкон.

Она готова была признать, что вся вина — только её, лишь бы ей дали вернуться в привычную жизнь.

Бритта-Мари всегда любила театр, потому что ей нравилось, как актёрам в конце аплодируют за то, что они притворялись. Сердечный приступ Кента и голос молодой и красивой, которая позвонила сообщить о болезни Кента, лишили Бритт-Мари возможности притворяться и дальше. Невозможно дальше притворяться, что кого-то не существует, если она звонит тебе по телефону.

Нужны годы, чтобы узнать человека. Целая жизнь. Именно это делает дом домом. В гостинице ты не более чем гость. Гостиница не знает даже, какие цветы у тебя любимые.

Если мы не станем прощать друг друга, у нас не останется друзей, которые будут нас доводить до белого каления.

Девушка прижала кончики пальцев к векам – так делают, когда привыкли объяснять сложные вещи простыми словами только потому, что многим кажется, что о сложных вещах надо уметь говорить просто.

Как приятно, когда люди сами говорят, что было вкусно. Когда их не надо сто раз об этом спрашивать, понимаете?

С позитивными людьми не поймешь – то ли их любят за позитивность, то ли они позитивны оттого, что их все любят.

Кент обожал льготы, но презирал пособия. Бритт Мари не решалась сказать, что не понимает, какая между ними морально- этическая разница – он бы поднял ее на смех, а это так обидно!

Она спала сном младенца и проснулась полная энтузиазма. Вообще-то ей следовало бы насторожиться, потому что, будем откровенны, когда просыпаешься полной энтузиазма, ничего хорошего не выходит – это Бритт-Мари усвоила. Но теперь уже поздно. Теперь она сидит с шишкой на лбу и сломанными пальцами, как какой-нибудь уголовник, который получил увечья в разгар какой-нибудь уголовщины. Люди, разумеется, так и подумают – известно ведь, что думают люди. И неважно, что случилось на самом деле.