Цитаты из книги Britt-Marie Was Here

Красивым девочками не стоит целоваться с воспитанники мальчиками, поскольку не факт, что те окажутся в состоянии хорошо зарабатывать.

В этих мальчишках горит огонь, и рано или поздно он сожжёт или их, или всё вокруг них.

Просто они оказались слишком заняты жизнью, чтобы навестить кого-то, кто уже умер.

После смерти матери. Этот мальчик остался у нее. Сделал ее дом своим, а свою жизнь — ее жизнью

«Другая женщина» — так это называется, но Бритт-Мари все равно не смогла именовать другую женщину Кента «другой». Может быть, потому, что «другой» считала себя.

Они тогда были совсем другими. Бритт-Мари не знала, кто изменился первым — она или Кент. И сколько в этом ее вины. Она готова была признать, что вся вина — только ее, лишь бы ей дали вернуться в привычную жизнь.

— Но… но это же великолепно! — выговорила она.
— ТЫ ЧТО НЕСЕШЬ, СТАРАЯ ДУРА?
Здравый смысл внутри Бритт-Мари попытался пригасить ее восторг, но без успеха — Бритт-Мари, наклонившись, радостно прошептала:
— Видите ли, обычно они целятся, но не попадают. Для них это огромное достижение!

Она уже сама не очень помнила, когда шутила в последний раз.

Сами пристально посмотрел на нее и широко улыбнулся:
- Вы классная, коуч!
Бритт-Мари кивнула. И, поколебавшись, сказала:
— Ах-ха. Вы тоже… классный. Сами.

Она поднялась, перемыла тарелки, убрала остатки ужина в холодильник, вымыла и вытерла приборы, открыла ящик — и замерла над ним, едва дыша. Вилки-ножи-ложки. В правильном порядке.

— Я бы, может, и не бухтел, если бы день гребаной уборки был У НАС, но в этом доме он бывает только У МЕНЯ. КАЖДЫЙ день! — огрызнулся Сами.

Вы бы такому доверили детей?

- Я уже старая для Парижа.
- А сколько лет Парижу?

Если мы играем здесь в футбол, то это и есть, блин, футбольная площадка

– Что… что это? – спросила Личность, переводя взгляд со швабры на останки кофеварки с отметинами от ручки швабры.
Бритт-Мари долго стояла молча, с пылающими щеками. Может быть, она думала о Кенте. Наконец она кашлянула, выпрямила спину и, глядя Личности прямо в глаза, произнесла:
– Выброс гравия.

Бритт-Мари показалось в высшей степени невежливым, что ее оборвали на полусмерти

Наконец-то все собрались в чистых футболках, потому что у них дома  есть кто-то, кто определенно о них заботился.

Интересно, когда человек стареет, много ли у него в душе остаётся пространства для манёвра?

Страсть - как детство. Она банальна и наивна. Ей нельзя научиться, она - инстинкт, она накатывает сама. Переворачивает нас. Увлекает с собой. Все прочие чувства с Земли, а страсть - из космоса. Тем она и ценна: она ничего нам не даёт, но позволяет рискнуть. 

Теперь Бритт-Мари стояла в ванной, сушила волосы, приносила удачу и проживала жизненный кризис. Занимаясь всем этим одновременно.