Сфумато

— Они просто уехали. Почти все. Они годами накапливали активы у нас, чтобы уехать сразу, как только не смогут больше «поднимать бабло» здесь. Да, всё так вот просто. Элиты и «вечного» руководства больше нет.

— А что вы здесь делаете? — задал он вопрос на грани допустимой жёсткости.
Джон снова не удивился.
— Мы помогаем. Чтобы вы опять чего-нибудь не натворили.
— С чем?
— Сами с собой. Со своей землёй. Исконной.
— Да что мы натворить сможем в вечной мерзлоте?!
— Вы сможете, в этом уже никто не сомневается, — очень серьёзно ответил Джон.

Кеша этот — обычный бык из стада. В стаде много таких и коров много. Они добрые. И полезные. Но могут затоптать. Так ты будь пастухом, не давай себя затоптать, а корми и используй. Глупо жаловаться, если ты сам не научился брать от них то, что они дают другому.

Вы жили как недобитые и неспособные к действию много лет. Вы боялись, что вас добьют, и ждали, что кто-то что-то сделает за вас, хотя могли делать сами. Вы очень много говорили и ругались. Вы делили то, чего у вас не было и быть не могло. Вы обсуждали, как обустроите то, что вам никто не собирался отдавать, а вы не собирались брать. А сейчас вы стали такими по-настоящему — недобитыми и неспособными к действию.

Началась самая страшная мука — неизвестность.

Нет, Давид, человек слаб, ты слаб, они были слабы и будут слабы. Подписывали всё от страха, ещё до того, как их ломать начинали по-настоящему.

Люди ехали и ехали, их отправляли очень далеко от тех мест, где они жили, сначала экстремистов «явных», потом тех, кто писал о них, затем тех, кто проходил свидетелями — здесь часто все они встречались. Конца этому не было.

Ему больше ничего не надо было доказывать, оттого он был спокоен и нельзя было не верить тому, что он говорит.

Да, государство есть, со странным пока устройством, с центром управления, где решения принимаются коллегиально, членами Конвенции, государствами, что пришли однажды, когда стало понятно — существующее опасно для них настолько, что надо рискнуть. Но рисковать не пришлось, по большому счёту. Всем, кто мог принимать решения, было что терять, они не хотели жить здесь и боялись только за то, чтобы им дали жить там. В братских странах Конвенции.

Финансовая, сексуальная мотивация, страх — всё это несравнимо с идейными убеждениями как основой отношений опер — агент.