Я никогда не думала о том дне, когда Шон упал с палеты. Там не о чем было думать. Он упал, потому что так захотел Господь: другого смысла в этом быть не могло. Но я никогда не представляла, каково это было. Каково это, видеть Шона страдающим, задыхающимся. Видеть, как он ударяется о стену, падает, потом лежит неподвижно. Я никогда не позволяла себе представлять, что случилось дальше, как отец решил оставить его в машине, как встревоженно переглянулись Люк и Бенджамин.
А теперь, глядя на лицо брата, залитое кровью, я все вспомнила. Я вспомнила, что Шон четверть часа сидел в машине, истекая кровью. А потом поднялся и побежал, а парни повалили его на землю, и он получил вторую травму, которая, по словам врачей, должна была его убить. Вот почему Шон никогда больше не мог стать прежним Шоном.
Если первое падение было Господней волей, то по чьей воле случилось второе?