Цитаты из книги The Killer Across the Table

Дискуссия о том, рождаются маньяками или становятся ими (так называемый вопрос «наследственности или воспитания»), не утихает. Берусь утверждать, что человек, не имеющий определенных врожденных склонностей к импульсивности, приступам ярости и/или проявлениям садизма, не станет маньяком в силу трудного детства. В то же время я нисколько не сомневаюсь в том, что плохое воспитание и негативные впечатления детства и юности могут подталкивать к этому людей, обладающих такими врожденными склонностями.

Полная ерунда. Состояние опьянения не освобождает алкоголика от ответственности за избиение жены или наезда на пешехода.

Человеческая свобода – это конечная свобода. Человек не свободен от условий. Но он свободен занять позицию по отношению к ним. Условия не определяют его полностью. От него зависит, сдастся ли он, уступит ли он условиям.

Поведение в прошлом - лучший предсказатель поведения в будущем.

Дело здесь не столько в том, кто это сделал? а почему? В конечном итоге, если мы разобрались с почему? и добавили к этому как?, то поймем и кто. Потому что почему? + как? = кто. Задачи подружиться нет. Задачи стать врагом тоже нет. Задача – установить истину. Это словесная и психологическая шахматная игра без фигур, бесконтактный спарринг, соревнование на выносливость, в котором каждая из сторон стремится воспользоваться слабостями и неуверенностью другой.

Обыкновенно людям трудно осознать, что жестокие преступники действительно мыслят иначе. Обычно о них судят с позиции собственного опыта и жизненных ценностей, а потом пытаются понять, что же «вышло из строя».

В ФБР работа моей группы строилась по формуле почему? + как? = кто. Беседуя с осужденными, мы могли пройти этот процесс в обратном порядке. Мы знали кто и что. Сопоставив эти знания, мы получали ответы исключительно важные: как и почему.

В конечном счете разговор с убийцей — игра в долгую, где каждый ход тщательно обдуман. Гнев, возмущение, негодование — все эти эмоции постоянно присутствуют внутри тебя, но не принесут пользы, если выплеснутся наружу.

Мои преступления - это то, что было подвластно мне. На курок нажимал мой палец по моей воле. Никто меня не заставлял.

Все убийцы, за исключением полностью невменяемых, свободны в своем выборе, причем даже те из них, кто не вполне адекватно воспринимает окружающую действительность. Мы должны постоянно расширять и углублять наши знания о том, как и почему совершается этот выбор, чтобы упростить правоохранительным органам задачу поимки преступников с последующей изоляцией от общества. именно для этого я и занялся тем, чем занят и по сей день. И именно поэтому я продолжаю свои беседы с убийцами.

При подготовке психологического портрета подозреваемого мы обращаем внимание на наличие свидетельств его возвращений к местам совершения преступлений. Это может сказать очень многое о поведенческих особенностей убийцы.

Каким бы противоречивым все это ни казалось, на лицо явная попытка самоанализа, а не стремление возложить вину на кого-то еще. Ниже в протоколе Колхепп пишет: «Я уверенно шел по неверному пути. Тут можно долго рассуждать, что это можно было предотвратить так или сяк, но все упирается в меня самого. Я должен был остановить сам себя».

Дилемма «природа или воспитание» всегда будет оставаться в центре внимания исследующих причины таких чудовищных и противоественных деяний, как те, о которых рассказано на страницах этой книги. Но выйдя за ее рамки, мы неизбежно придем к вопросу о том, что движет преступником: его собственный выбор или врожденная патология?

К моменту завершения первого этапа наших собеседований мы уже знали, что за люди способны на подобное. Их мотивы можно было описать тремя словами: манипуляция, доминирование и контроль.

На самом деле никакие превратности судьбы не могут служить оправданием убийства.

Стремление отомстить время от времени испытывают все, но большинству людей удается подавлять и контролировать такие порывы.

Очень многие люди удивляются, узнав, что серийные убийцы, забирающие наибольшее количество человеческих жизней, на самом деле не похожи ни на Джека Потрошителя, ни на Теда Банди. Как ни парадоксально, но сама их профессия подразумевает помощь людям, и они даже не прячутся ни от своих жертв, ни от их родственников.

Многие убийцы будут утверждать, что совершали свои отвратительные деяния не по своей воли, а в силу некой предопределенности. Однако за долгие годы своей работы в криминалистике я убедился в том, что такое бывает лишь в крайних случаях острых психологических заболеваний.