Вот как из толкиеновского Средиземья, Горелова, Неелова, Лотлориэна тож полезла в какой-то момент орочья орда писателей, которая кинулась осваивать нехоженые доселе буквенные просторы, разводить эльфов и сажать и в без того унавоженную смыслами почву собственные алюминиевые огурцы, так и Лев Гроссман развел свою теперь уже трилогию о волшебниках на крепком компосте, отстаивавшемся еще со времен «Хроник Нарнии», а в качестве дрожжей бухнул туда пригоршню отсылок к «Гарри Поттеру». По литературно-нишевому миру, конечно, жахнуло, еще бы – для тех, кто, как говорится, не нагулялся, сойдет и туристический побег в страну, похожую на Нарнию и приключения очередного задрота, который не стал Гарри Поттером, однако, если и есть в The Magicians 1 и 2 что хорошего, так это не очередная продажа пакетных туров в места, куда маглам вход воспрещен, а скорее наоборот – это лечение маглов по эту сторону переплета простой электрошоковой истиной: дай нытику волшебную палочку, он не получит из нее волшебства даже трением.

Квентин Колдуотер – как раз такой нытик: и родители ему не такие, и одноклассники – уроды, и девчонка не дает даже надежды, а вот живи он в Филлори – плохо замаскированном варианте Нарнии, тоже страны из любимых Квентином детских книжек – так он сразу бы стал счастлив, бодр и весел, по окружающей действительности передвигался бы исключительно на розовом пони, а уровень его самооценки сразу бы вымахал до 25 сантиметров. Ну и в первой книге мечты Квентина исполняются: он сначала попадает в школу магии, а потом и в Филлори, где обнаруживает, что магия похожа не на антидепрессант, а на интернет – в том смысле, что тут и послать могут. Выясняется, что Квентин, даже освоив необходимый для колдунских бздыщей старославянский и научившись магически поправлять резинку в трусах, счастливее почему-то не становится. Потому что волшебство не решает чужие проблемы, а создает новые, в чем быстро убеждается Квентин, когда первая часть его бесславных приключений завершается нарочитым анхэппи-эндом, а сам он с облегченным вздохом возвращается в мир маглов, где уже с выстраданным аппетитом жует прежние сопли на тему того, что Все Очень Плохо и он страшно несчастен. Но тут к Квентину приходят его старые однокашники из очень закрытой группы колдунов-физиков, чьи налитые волшебством попойки и разговоры о высоком подозрительно напоминали пронизанный золотой недоступностью мирок Генри, Фрэнсиса, Камиллы, Чарльза и Банни из "Тайной истории" Донны Тартт, поклонником которой Гроссман, кстати, является. (Вообще, неожиданная притягательность первых двух книг Гроссмана заключается как раз в том, что его книжки - это такое читательское сорочье гнездо, куда он с восторгом тянет всеми любимые блестяшки: Льюиса и Роулинг, Тартт и ГРРМ, хотите артуровских легенд - отсыпем кулечек, заполируем драконами и эгегей, канальи, пьем за постмодернизм.)

Приходят и забирают его обратно, в удачно наново открытую страну Филлори, чтобы работать там королем, мед пить и усы отращивать. И вот вторая книга начинается как раз с того, что Квентину - что бы вы думали? - скучно. Оказывается, что быть королем в стране, где сказка стала былью, чертовски тошно: ни военных конфликтов, ни инквизиции, ни фейсбука, который успешно их заменяет. Но, пометавшись по вступлению в поисках квеста, Квентин его и находит, как раз на ту часть тела, к которой вечно то дерьмо липнет, то приключения. Квентин пинком попадает обратно в реальный мир и теперь его задача номер один - конечно же опять вернуться в Филлори, потому что, ну вы понимаете, там ему было хорошо, а тут ему так плохо, а там будет хорошо, и прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и всем подарит по 80 мг оксиконтина.

И теперь у Квентина появляется верный - по духу - доктор Ватсон, магичка Джулия, та самая девчонка, которая вначале не давала Квентину надежды, а потом не прошла экзамен в школу волшебства и, несмотря на все стирания ей памяти, об этом не забыла. Джулия выучивает магию буквально под забором, в странноприимных подпольных магических домах и теперь не меньше Квентина мечтает вернуться обратно в Филлори, потому что если Квентин - нытик, то Джулия - та самая баба, которая, если, допустим, даже выйдет замуж за Джонни Деппа, все равно ночами будет ворочаться в кровати и думать о том, что, может, с мишей галустяном она была бы счастливее. У Джулии была любящая семья, прекрасное академическое будущее, но вот поди ж ты, узнала она о существовании магии и умение прикуривать от пальца оказалось ей дороже и родителей, и Стэнфорда и других скучных радостей земной жизни вроде кофе навынос и двухнедельного отпуска (А я поеду! Я поеду!).

Поэтому вторая часть трилогии наполовину составлена из рассказа о том, как Джулия магию из реальности добывала и чем все это закончилось (сразу предупреждаю, если одна девочка сама себя записывает в Хогвартс, плохо кушает, красит волосы в черный и находит себе единомышленников, которые мечтают черпать магию из атмосферы, как бабушка - борщ из кастрюли, то закончиться это может только тяжкими телесными и от двух до десяти. Трупов). И вот в какой-то момент сюжет второй книги, как спираль ДНК увязывается в бесконечную гонку двух агрессивно-депрессивных за магией да по реальному миру, который вдруг оказывается тоже ничего. Квентин выясняет, что в мире, от которого он отрекся, не успев в нем толком ничего посмотреть, есть, например, Венеция, которой не нужно акцио джоан роулинг, чтобы быть похожей на сказку. И что там есть, к примеру, Корнуолл, чьи пастбища не уступают в зелени филлорийским, а розовое вино во французском Провансе вполне может быть медом познания.

И что там дальше, состоится ли триумфальное возвращение задротов в Филлори - истинный заповедник неудачников, где хоть с магией, хоть без магии, а вся радость существования "не здесь" заключается в том, что ты выписываешь себе карт-бланш сидеть на попе ровно и не стирать носки - уже не так важно, потому что еще задолго до финала Гроссман проговаривает все важные мысли, которые должен подумать каждый одиннадцатилетний волшебник до того, как он бросится с моста в Хогвартс. А проговаривает он то, что волшебство - это тебе не сгущенка, не маноло бланики, не мужик с крепкой самооценкой в трусах и не молчаливая вечно молодая женщина. В общем, не что-то такое, что ты можешь пойти, купить и стать счастливым. Потому что если ты не можешь быть счастливым без всего этого, если думаешь, что нацепишь на себя мантию-невидимку, взмахнешь палочкой и у тебя в мгновение ока пройдут прыщи и девственность, то - нет, не пройдут. Или хуже того - пройдут, но мимо, пока ты бегаешь по всему миру за драконом, чтобы пристрелить его из лука, а лук запостить в инстаграм.

Филлори требует то, в чем нуждается. А чего просишь ты, Квентин? Что нужно тебе?

Одна из главных проблем первой книги "Волшебников" заключалась в том, что Квентин никак не мог определиться с ответом на этот вопрос, а читатели никак не могли обрести душевное равновесие, будучи вынужденными наблюдать за его метаниями. А всё потому, что Гроссман расстарался и сумел создать невиданного ранее в фэнтези персонажа с абсолютно новой для этого жанра суперспособностью - занудным, выносящим мозг нытьем вне зависимости от обстоятельств. Квентину томно везде, где бы он ни находился - дома, в волшебном колледже, в Антарктиде и даже в волшебном мире Филлори, который так и не сумел подарить ему успокоение.

Вторая часть начинается примерно с того же - прошло два года, Квентин правит удивительным фэнтезийным королевством, но по-прежнему ноет якобы в поисках себя, провоцируя стойкое желание влезть в книгу и дать ему по щам, чтобы уже одумался и научился получать удовольствие от того, что есть, а не искать иллюзорного неизвестно чего. В очередной попытке убежать от себя самого герой снаряжает морскую экспедицию на остров Дальний (официальный повод - сбор задержанных налогов), где узнаёт от местных легенду о семи золотых ключах. Дальнейшая история раскручивается по тем же филлорианско-гроссмановским законам, что и раньше. (А сейчас мы сделаем то-то и то-то, а там куда нелегкая вывезет... О! Вывезла, куда надо, здорово!.. Мимо проскакал заяц, а вдруг это какой квест, надо проверить... О! Заяц вывел к решению глобальной проблемы, так что мы случайно спасли весь мир.)

Филлори и тут остается жестоким миром, разрушающим всякие мечты о доброй сказке, а бог Эмбер - тем еще упрямым бараном со склонностью к псевдофилософии. Однако тут есть Джулия, много Джулии, и это во многом спасает положение. Героиня, которой в сериале уделено внимания не меньше, чем главной четверке персонажей, в первой книге мелькнула всего пару раз, отчего я подумала, что вся её история была выдумана гениальными сценаристами. Что ж, сценаристы оказались почти не при чем. В книге Джулия выглядит даже интереснее, чем в сериале, хотя и следует примерно тем же путем - учится магии в подпольных убежищах, оплачивая собственные достижения чрезвычайно высокой ценой.

Вторая книга воспринимается лучше первой и еще по нескольким причинам. Если при чтении "Волшебников" меня страшно раздражал "сценарный" текст и его замудренный перевод, то здесь претензий к ним стало меньше. Гроссман чаще останавливается и смотрит по сторонам, добавляя к лихому пересказу интересные детали мира, а переводчики обходятся без совсем уж неудобоваримых косяков вроде достопамятного "выпускного акта". Аллюзии на книги проредились, зато проросли забавные отсылки к кинематографу ("Матрица", "Король Лев" и, неожиданно, "Трансформеры"), играм (жаль, что "Темницы" вместо принятых "Подземелий и драконов"), комиксам (ты ли это, бедный Йорик, последний мужчина на Земле?) и музыке (живущий в Темзе дракон, оказывается, писал тексты для "Пинк Флойд", вот и поди теперь разбери, любит эту группу автор или напротив, пытается подколоть).

Впечатлил и неожиданно выпрыгнувший из-за какого-то угла сюр, пляшущий мне на радость теперь повсюду. На турнире по фехтованию сиамские близнецы высказывают "рыцарскую готовность сразиться друг с другом в случае победы над всеми прочими". Элиот описывает попадание в нужное место в нужное время тремя простыми предложениями: "Кок поймал говорящую рыбу. В брюхе у нее была бутылка, в бутылке карта. Что с вами приключилось?" Путь в страну мертвых оказывается металлической детской горкой, затруднение движения по которой местный привратник объясняет Квентину неправильной экипировкой ("когда умираешь, тебе выдают треники - на них лучше ехать, чем на обычных штанах"). Не знаю, как кому, но мне всё это безумие показалось забавным и внушило уважение к автору.

Как результат - крепкая "четверка", безо всяких натяжек за "согревающие чары Чхартишвили". Придется, похоже, дочитывать и третью часть. Надо же понять, чем там у них дело кончится. Главное - постараться отключить рацио и просто плыть по течению, как принято в этих местах. Ведь как поняла Джулия:

Здравый смысл, похоже, оказал ей плохую услугу. Надо было почаще читать про Филлори.

Приятного вам шелеста страниц!

Мне надо взять за правило не затягивать дочитывание понравившихся циклов – особенно если они небольшие. А то будет как сейчас: ой, а кто эти люди, ой, а что происходит, ой, а там чё, не все выжили, а давайте-ка я сериал посмотрю, чтобы вспомнить. Кароче зря я это сделал – и с чтением проваландался, и ввязался в экранизацию, максимально далёкую от оригинала. Смотри теперь, хомяк, эти 5 сезонов, кусай локти. Замечательно, блин. Если же серьёзно, продолжение вышло шикарное и очень неожиданное. Я не представлял, о чём же здесь ещё можно написать, ведь первый том выглядел вполне законченным: герои отучились, прошли через испытания и свинтили на пмж в свой дивный новый мир. Оказывается, Гроссман успел поразвесить столько ружей, что простор для творчества получился бесконечным. Просто я обо всём забыл. Равно как и о том, за что "Волшебники" мне вообще так понравились.

Волшебная четвёрка недолго правила страной Филлори в тишине и покое. Интересные времена и зловещие предзнаменования не заставили себя ждать, и пришлось королям отправиться в далёкое плавание на край света, чтобы найти артефакт, который спасёт мир. Наверное, тут есть какие-то параллели с соответствующим романом Льюиса. Не знаю. Потому что Гроссман не был бы собой, если б ограничился столь примитивной фабулой. А значит, ждёт нас ещё больше странной магии, внутренних демонов, всякой крипоты и, конечно же, разных миров, по которым героев от души помотает. Ещё больше теории воплощения сартаций вплоть до методики поиска зацепок в книгах: что является правдой, а что – творческим вымыслом. Как пользоваться портальными предметами, ключами, размыкающими границы, и туннелями в подпространстве. Мы ненадолго выйдем за грань всего и потом снова окажемся в точке сборки, чтобы узнать как именно и за счёт чего функционирует вся эта система, кем она была создана и что произойдёт, если в коде бытия начнут появляться ошибки и уязвимости, которыми герои вообще-то как раз и пользовались.

Квентин и Джулия снова попадут на Землю и будут судорожно окольными путями прорываться обратно в свою ненаглядную Нарнию, правда, по совершенно разным причинам. Прихватывая заодно вместе с собой всех подряд. И если до сих пор мы смотрели на Филлори влюблёнными глазами фанатов, то здесь впервые поднимается очень важный вопрос о том, что сказочный мир – это не какой-то там идеальный элизиум. Людям для счастья нужно разное. И даже Средиземье с Хогвартсом для многих – вовсе не предел мечтаний. Кому-то нужно совсем другое, а кто-то прекрасно чувствует себя на Земле. И при этом кто-то может приспособиться к внезапной смене условий, а для кого-то это смерти подобно и заберите ваши приключения обратно.

Большую часть книги Квентин и Джулия будут скитаться по Земле, некогда родной, а теперь словно бы враждебной или устаревшей. Словно бы это мир, который они магически переросли. Разумеется, это не так, и он хорошенько их отымеет, прежде чем отпустить, попутно заставив выложиться на полную. В их попытке уцелеть и вернуться в Филлори явственно видно противостояние чистой теоретической "настоящей" магии, существующей в специально выстроенной синкретической искусственной среде академических учебных заведений, и магии дикой, спонтанной, хаотичной, выживающей в условиях реального мира, приспособившейся к нему, встроившейся в него. А потому и куда более полезной. Мы наконец-то узнаем полную историю Джулии, узнаем, что с ней происходило, пока Квентин развлекался в своём Брекбиллсе. Главы о событиях настоящего времени будут чередоваться с главами ретроспективными, и эти две равноправные сюжетные линии выводят уже двух главных героев. До сих пор Квентин воспринимался однозначным протагонистом, но сейчас, думаю, Джулия его затмила. В её истории столько надрыва, столько ада и ползания по битому стеклу, что читать было даже интереснее. К тому же за счёт того, что эта история альтернативного магического становления рассказывается во втором томе, а не в первом, одновременно с учёбой остальных героев, в цикле достигается некий информационный баланс. Два учебных процесса одновременно – это был бы уже перебор. Именно это меня в сериале и смущает, нам показывают всё сразу, не дают перевести дух, при том ещё и упуская множество деталей. В книге же наконец-то затрагивается столь важная для меня матчасть. Наглядно показывается, как магия работает, усложняется и развивается с помощью использования научных данных. Считаю, что авторы, которые могут под это дело подвести базис, а не объясняют всё тупым щёлканием пальцев, заслуживают отдельную плюшку.

Однако чем больше мы узнаём о злоключениях Джулии в прошлом – а это, напоминаю, полноценная сюжетная линия, идущая через всю книгу – тем большая дисгармония наблюдается между ними. У этих историй разное настроение, разная тональность. История Джулии слишком тёмная, мрачная, насыщенная странными событиями и внутренними переживаниями. Она достойна была бы стать сюжетом отдельной книги. А то у нас в основной линии и так теснятся магическая школа, параллельные миры, монстры, драконы, сартации – и там тоже свои приключения. История и так дико перегружена, а в итоге к ней добавляются ещё и земные ренегаты, тайные общества, природная магия и боги. Ну каша же. Нет, вы не подумайте чего, я очень люблю книги с насыщенным динамичным сюжетом, когда вдохнуть не успеваешь, но сейчас у меня просто взорвались мозги. Хотя по здравому размышлению понимаешь, конечно, что автор идеально всё подгадал и выбрал самый выигрышный вариант. Размазывание этих событий по пяти книгам убило бы всю динамику. Если б я носил шляпу, то, наверное, снял бы её.