Владыка ледяного сада. В сердце тьмы

По сравнению с первым томом (который воспринимался исключительно посредством восторженных междометий) второй кажется более степенным, взвешенным, но, вместе с этим, и более мрачным и кровавым. История, оборвавшаяся на самом интересном месте, продолжается неожиданным и громоздким сюрреализмом первой главы, вызывающим должное недоумение, но Гжендович споро возвращается на привычный путь, означенный жестокосердием и разнообразным членовредительством, безумием, войной, религиозным фанатизмом, верной дружбой, болью и надеждой.
Здесь нас по-прежнему ждут лишь фрагментированные кусочки планеты Мидгард, но созданы они с тщанием, и описательный слог автора обладает всё той же огромной силой: порой приходится перечитывать предложение по нескольку раз, чтобы в полной мере насладиться явленными образами. Поэтому и невозможно не влюбиться в жестокую, пропитанную дымом, кровью, горьким ячменным пивом, дремучими лесами и жгучими песками, красоту этого мира. Некоторые из его тайн становятся ближе, чуть явственнее теперь звучат Песни Богов, но на самые волнующие вопросы ответов здесь, конечно, не найти (как не найти и столь желанного пересечения двух сюжетных линий).
Что же до последних, то, как ни странно, главы, повествующие о принце-изгнаннике в этой книге берут верх над приключениями землянина – они сильнее, цельнее и глубже, в то время как путь Вуко Драккайнена все больше напоминает биографию Джона Рэмбо – ведь раз за разом ему удается лихо (хоть и не без должных синяков) выпутываться из всевозможных передряг (а попытки изготовления пороха – ну это уж точно «Первая кровь»). Но это не так бы бросалось в глаза, если бы не во истину необъятный пафос Ночного Странника и его скверная привычка ругаться при всяком удобном случае (понятно, что таким образом автор хотел «очеловечить» персонажа, вот только на пользу это не пошло) – временами подобные элементы откровенно раздражают.
Но, конечно, это всё мелочи и в целом книга пробуждает лишь одно желание: читать, читать и читать – пока не будет перевёрнута последняя страница, пока не кончится странствие через жуткую пустыню Нахель Зим, пока мы не изготовимся шагнуть в самое сердце тьмы.
Мосу кано. Я сказал.

Вторая книга Владыки Ледяного Сада если честно мало чем отличается от первой. Все куда-то идут, песни богов что-то делают, Вуко матерится. Где-то здесь я начала понимать, что имею дело не с четырьмя книгами, а с одной, которую просто разделили на четыре, потому что огромный кирпич на две с половиной тысячи страниц никому не нужен. На этом можно было бы завершить рецензию, но поскольку я не сразу примусь за очередной том, то пусть останется хоть что-то для памяти.

Пока меня не покидает ощущение, что я читаю польское и более короткое "Колесо времени", потому что несмотря на то, что что-то происходит, ощущения движения по сюжету к конечной точке почти нету. В особенности это касается части Вуко, который всего лишь немного подучился и просто отправляется дальше. У принца... только сейчас задумалась как же его перевели - Столб, Столп или просто Филяр? Оказалось, что Филар, но при этом остальные имена переведены дословно. Непонятное решение, но и я не переводчик. Так вот, у принца больше действия, он ощутимее продвигается вперёд и у него сильнее драматическая составляющая.

При этом читается это как такое специальное мужицкое фэтези. Где герой самый-самый: и лучше всех, и все тёлки ...эээ... бабы ... о! женщины на него вешаются, и лещей он раздаёт одной левой, иногда правой, но всё равно одной. Это всё естественно Вуко. Not that there's anything wrong with that. Просто очень занятное ощущение такого как бы ромфанта, только с другой стороны забора. Для меня чтение нетипичное, но по-своему интересное.

С тем как медленно всё шло первые две книги я повторяю свою Джордан ставку, что всё разрешится в последней книге в одной главе, предпоследней, чтобы последняя была типо эпилогом где все женщины Вуко дружно рыдают друг у друга на пышных грудях, а потом утешаются. Мои ожидания в целом примерно таковы: я хочу узнать больше новых хорватских ругательств. Больше хорватского мата в следующих книгах! Просто потому что финский мат я не понимаю. В остальном, цикл я завершу из интереса, но каких-то особых откровений не жду.

Польская фантастика – тема сильная, а дело серьёзное. Фигуры Станислава Лема и Анджея Сапковского, имена которых золотыми буквами вписаны в представители лучших образцов жанра, красноречиво об этом говорят. Ярослав Гжендович по известности им уступает, но, думаю, не по мастерству. Он – обладатель яркого, своего стиля письма. Только из-за которого иногда хочется книгу прочитать. Не подвергаю сомнению его большое мастерство, как и законное высокое место его цикла «Владыка Ледяного сада» среди фантастических произведений, беря смелость это утверждать, даже не ознакомившись с ним до конца. Это никакой не кредит доверия с моей стороны, а именно вера в качество произведений Ярослава. К сожалению, и у мастеров бывают романы, кажущиеся неудачными на общем фоне их уровня. И им тоже ничто человеческое не чуждо.
Не удаётся отогнать от себя сравнение с ставшим уже притчей во языцех мнением в киноиндустрии, что чем дальше – тем хуже. И что оригинал лучше продолжения (или продолжений), и дальше основную идею новые формы и истории хоронят, понижают качество. Увы, со второй частью «Владыки…» под подзаголовком «В сердце тьмы», частично такое же происходит. Происходит заражение болезнью продолжения, когда автор подрастерял быстрый, рваный стиль из одно-двухсловных предложений в угоду пространной описательности с вкраплениями нетипичных и потому интересных сравнений. Но без стремительного, острого действия такое общее сюжетное успокоение идёт в минус, отчего начинает всё больше со временем казаться тяжеловесным. В первой книге Ярослав себе такого не позволял! И вот оно коронное утверждение – чем дальше, тем хуже, тем невразумительнее и размазаннее. Сюжет выдавливается через силу, а его связки становятся всё менее логичными.
Ещё с первой книги цикл как бы разделён на две условные части, чередующиеся между собой – на истории разведчика Вуко Драккайнена и принца, оставшегося без своей страны, будто идущего Драккайнену навстречу с другого, южного, а не северного, скандинавского, конца мира. Но интересным остаётся по большей части именно первый, центральный персонаж, облику и делам которого другие поляки-фантасты и фантастические журналы едва оду не поют – мол, настолько запоминающийся и самобытный он. Я же думаю, не будь он под пером Гжендовича – вышел бы бледнее и чванливее. Ярослав и сам дал ему выбиться из рук. Пусть будет так – силою обстоятельств, «возродившийся» (что заняло несколько десятков страниц – как бы показ, насколько сей процесс труден и… нуден), собирающий или делающий сам амуницию и не только её, а также собирающий собственное "я" после дубового узилища хорвато-финн уже не так серьёзен, как на книгу ранее. Та серьёзность придавала ему статусности. К «В сердце тьмы» его юмор и дуракаваляние могут объясняться нежеланием выполнять задание, которое приходится выполнять. Приходится переламывать нежелание и идти дальше, быть профессионалом, но отнюдь не таким монолитным, практически неуязвимым и скорым на расправу без лишнего сотрясения воздуха голосовыми связками.
Такие перемены невозможно принять спокойно Драккайнену. Даже понимая это, утрата крутости, спускание на ступень ниже чётко выученного воина, не идёт на пользу общей составляющей романа. За две книги один, основополагающий, персонаж сильно изменился, а его мат и не особо удачные невесёлые присказки, если гладко выразиться, ломают цельность представления о нём. Никто не идеален, но такой эффект можно было показать и по-другому. Тем более, сатира и юмор каждым может восприниматься по-разному, тут по двум путям пройтись без ухабов не получится.
Далее Гжендович продолжает выворачивать устоявшиеся вещи, например превращая встроенный в голову Драккайнена компьютер Цифрал в Цифраль – маленькую противную феечку, видимую лишь Вуко, и ради чего? Привнести новизну? Нет – показать разительные перемены. Которые особо консервативные мозги примут в штыки или, при лучшем сценарии, с непониманием. Препирательства между вертящей задницей феей и разведчиком – инородное тело, а не скрашивающее суровость бадди-общение с остротами. Тут товариществом не пахнет – только холодными обязательствами. И препирательства потому угловатые, обрывчатые, недосказанные, аляповатые.
Чем дальше перелистывались страницы, тем всё меньше мир, куда закинули Драккайнена, напоминает стилизацию под средневековую Скандинавию, что Ярослав с любовью и выразительностью обыгрывал ранее, умело вставляя обычаи и дух викингов в одновременно с тем непохожий мир иной планеты. Остаются совсем какие-то крохи узнавания, и то косвенные – имена спутников Вуко.
Гжендович – не устаю повторять – большого, признанного, таланта, писатель по работе со словом, но во второй книге цикла он перестал меня захватывать динамикой, отчего даже батальные эпизоды кажутся пресноватыми, на почти одной волне с общим настроем.
Остаются интересные послевкусия от сравнений. В частности, фэнтезийных сооружений с офисными зданиями – автор не даёт забыть, что всё идёт своим чередом в псевдосредневековье, что это другая планета, другой мир: не обольщайтесь, не расслабляйтесь, не ждите каких-то прогнозируемых закономерностей. Это как неумелая, специально неумелая, калька с эпохи викингов, из которой эпоха стремительно вымывается тем сильнее, чем дольше в ней копошится ворчащий Драккайнен.
Всё бледнее – читатель должен быть знаком уже с окружением и не лениться его держать в голове, что заведомо проигрышный в большинстве случаев вариант. А задача баланса между узнаванием всего и перегрузкой напоминаниями о том, где находятся герои – как тонкая нить. Перегрузишь – и оборвётся, не ухватишь и потеряешься в «новизне», которая не новизна, а громоздкий поток информации.
Лучше недосолить, чем пересолить. Гжендович чаще недосаливает, с учётом того, что описаний в книге достаточно. Она просто как ореховая паста, которая прилипает к нёбу, если её не запить водой. Вяжет, липнет. Может, я привык к его густому языку, и чувство удовольствия податрфировалось.
Оценка 6,0

Вторая книга цикла, четко очертила линии двух главных героев как-бы разделив книгу на две.
По прежнему наибольший интерес вызывает вторая линия, молодого принца ищущего свои ответы.

В этот раз чётко видно что книга писалась под сильным впечатлением от "Американских богов" и идеи позаимствованной в игре " Dead Space".

Как не печально это признавать но книга уже не цепляет. Повествование по сути превратилось в бессвязное перечисление стычек и беготни, у обоих героев мега цель сильно притянутая за уши не вытягивает повествование.

Помимо прочего автор начал перебарщивает с героическими замахами и соплежуйными вставками.  Развития мира и  героев остановилось, все их исторические описания, переживания и размышления описаны вскользь, главное сконцентрироваться на кровожадности.

Резюме: - читаю по инерции, чтобы узнать чем закончился цикл.

Как только прочитал последнюю строчку, понял мудрость поговорки, которая была частью жизненной философии моего деда — «Что бог дает то все к лучшему». Поясню. Брался читать много раз цикл, еще когда только вышли первые два тома в серии Легендарные фантастические сериалы. Но что-то меня настораживало. И я роман раз за разом откладывал. Как выяснилось не зря. Ибо фактически это один большой роман, поделенный, искусственно поделенный, на четыре части. И читать одну часть в отрыве от другой, просто нельзя. Ни Тэд Уильямс конечно, но тем не менее, промежуточных финалов нет. Почти
Что сказать о самом романе. Да он в принципе такой же, как и первая часть. Линия Вуко берет атмосферой. Если бы не она, эта линия была бы скучной. Что еще сказать.. А вот. Стало меньше битв со зверьми. Чему я несказанно рад. Слабой стороной этой линии является то, что мир практически неизменен. Какой был, такой и остался. Линия принца. Тут с миром ровно наоборот. Границы мира раздвигаются, по мере того как герои путешествуют по нему. Важная особенность. На протяжении своих странствий, Принц и его верный товарищ, попадают в разного рода общины. Которые по своим культуре, весьма различны. И автору удалось передать эти различия весьма натурально. Ну настолько, насколько возможно для уроженца Европы. И ему удалось донести различия эти до читателя. Самой сильной чертой этой линии является фауна. Отличной от земной получилась она. вот главный плюс для меня этой линии. 8/10