Perfect

Преступление.
И вот наконец на его лице проступило то выражение, которое я так давно хотела увидеть – потрясение от того, что ему предъявляют счет люди, облеченные властью, сам закон уличает его, и теперь он знает, что поступил неправильно, что он не господствует над всеми, что пытка, которой он подверг меня и многих других, – зло. Я видела, как в его глазах промелькнули растерянность, сомнение, ненависть к себе, готовность задавать вопросы, просить прощения. Самоуверенность как рукой сняло.

Он снова вел себя как судья, пытался все контролировать, будто его ничего не может затронуть, но власти у него уже не было, ни ярко-красной мантии, ни герба «ревнителей идеала», – только мятая клетчатая рубашка да джинсы, замаранные кровью. Этот неофициальный Креван пытался удержать в руках контроль, Креван-чистящий-гараж, Креван-моющий-машину, возящий Селестину и Арта на фермерские ярмарки. В ту пору я никогда не замечала в нем – чудовище.

Тут я поняла, что спасать меня никто не будет. Хотя в руках у Мэри Мэй пистолет, который вовсе не входит в экипировку стража, я – Заклейменная, а она – страж, и никто не вмешается, ведь Заклейменным помогать нельзя. Лишь полицейские вправе прийти мне на помощь, вот только последний мой опыт общения с полицией – тогда, в супермаркете, – не очень-то обнадеживал.

Сквозь запертую решетку я видела, как безумствует толпа на главной площади. А рядом оказалось несколько человек из персонала замка, но они, увидев в руках у Мэри Мэй пистолет, с криком убежали. Да уж, велика помощь.

Арт наконец-то подобрал ключ и распахнул дверь. Сразу пахнуло свежим воздухом, донеслись крики. Я сделала глубокий вдох и шагнула за порог, подальше от этой сумасшедшей, и чем скорее, тем лучше. Но передо мной был двор – широкий, просторный, абсолютно пустой, замощенный камнем идеальный квадрат. Негде спрятаться. Я – удобная мишень.

– Что? – прошептала я.
Арт перестал возиться с дверью и оглянулся на меня.
– Я ничего не сделала, – в сто первый раз повторила я. – Честное слово. Открывай дверь! – поторопила я Арта, в ужасе сообразив наконец, что тут происходит: ее мать умерла, Мэри Мэй винит в этом меня, в руках у нее заряженный пистолет … добром это не кончится.

– Она проснулась сегодня утром. В восемь десять. Отказалась от яиц. Два вареных яйца и два стебля спаржи, каждое утро. Сегодня не стала есть. Странно.
Тут я невольно фыркнула – с перепугу, должно быть.
– Я ничего не сделала – такого, чтобы ей из-за этого яйца не есть, – сказала я.
Арт, тихонько ругаясь, пытался повернуть в замке очередной ключ.
– Ты с ней что-то сделала. Она умерла.

Я плотно прижалась к Арту, больше мне отступать некуда, а Мэри Мэй неуклонно надвигалась.

– Она сказала, ты сидела у ее постели, – словно в трансе продолжала она. – Назвала тебя ангелом. – Склонив голову набок, она подозрительно меня оглядела: – С чего бы ей такое говорить, Селестина?
– Я не знаю, я не могу … – Как тут толком ответить, когда в тебя тычут пистолетом?

– Нужен ключ, – напомнила я, и он растерянно выругался.
Вытащил связку ключей, дрожащими пальцами вставил в скважину наугад первый.
Из-за угла появилась Мэри Мэй, она даже не прибавила скорости: медленные, грозные шаги.

Ноги ослабли, голова кружилась от бредовости, нелепости происходящего. Это не может быть правдой, не может все закончиться вот так, из-за приступа безумия, обуявшего эту одинокую несчастную женщину.

Не хотелось поворачиваться к ней спиной, не хотелось проверять, готова ли она выстрелить.

– Стой! Мэри Мэй! Брось эту штуку! – закричал Арт, бессильно выставляя руки перед собой. – Откуда … откуда ты, черт побери, ее взяла?
Она и ухом не повела, она его не слышала, не замечала, словно в комнате не было никого, кроме меня. Она шагнула вперед, еще и еще шаг, пока я не попятилась. Подумала – там, в камерах, двери мы оставили открытыми. Лишь бы они сообразили, когда очнутся, – и они, мне очень хотелось в это верить, успеют бежать.

– Ладно, наверное, они и правда помогут. Выйдем, позовем их. Только вот… – Он оглядел свою форму.
– Тебе опасно сейчас выходить, Арт. Оставайся здесь, убедись, что с ними все в порядке. Отопри их камеры. А я побегу за помощью.
Как внезапно мы обменялись ролями.

Судья Санчес поспешно перебила меня:
– Мне кажется, с нас уже достаточно ее выдумок.
– Я намерен ее выслушать, – решительно заявил Джексон. – Многие ее «выдумки» оказались в итоге правдой.