Iliada

Это не просто песня о гневе Ахилла и падении Трои. Это вечное эхо человеческой души — где ярость борется с жалостью, а честь измеряется ценой жизни. Гомер сплел из крови, слёз и бронзы самое пронзительное повествование о том, как в горниле войны рождается не только слава, но и вселенская скорбь.
"Здесь лежит человек, который предпочёл славную гибель — долгой жизни"
Понравилось ещё из фильма Троя: И неужели это эпилог. Если когда-нибудь будут рассказывать мою историю, пусть скажут, что я шёл рядом с гигантами. Люди восходят и падают, как озимая пшеница, но эти имена никогда не умрут. Пусть говорят: "он жил во времена Гектора". Пусть говорят: "он жил во времена Ахиллеса"

Привет.
Признаюсь, я из тех на голову пришибленных детишек, которые без памяти любили греческие мифы. Меня сей недуг поразил настолько, что я даже рисовала на эту тему (эпические картины, где Афина передает меч Гераклу. До сих пор помню, как таскала с собой в студию "Легенды и мифы" и сверяла по ним обстановку и одежду. Так что у меня был тру-Геракл, обряженный в львиную шкуру). Само собой, были среди богов с героями фавориты и аутсайдеры, причем за все это время они не поменялись. В общем, будучи формально православной, я знала о жертвоприношениях и языческих богах намного больше, чем о библейских персонажах. Ну и думаю, несложно представить мою радость, когда в пятом-шестом классе мы проходили Гомера. Ну, как проходили: краткий пересказ да отрывочек из "Одиссеи" с ослеплением циклопа. Так что милое сердце возрадовалось, увидев бонус.

А вот все остальное не очень. Оказалось, что с шестого класса мои навыки чтения гекзаметра сильно ухудшились: я упорно ставила ударения в неправильные места, сбивалась с ритма, мучилась и порывалась высечь в камне (а лучше в чьей-нибудь плоти) строку "Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына". Сейчас я склоняюсь скорее к "Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который всю Илиаду и всю Одиссею вслух прочитал и остался в живых". Да простят меня Гомер, Гнедич и Жуковский за эти строки, да не нашлют на меня они Эриний грозных, но моя благодарность Самойлову, весь этот эпос начитавший безгранична. Без него я бы еще очень долго корчилась в муках, пытаясь поймать ритм.

Я не буду говорить, что "Илиада" и "Одиссея" прекрасны. Я буду говорить, что их сложно понять и оценить современному человеку, для которого чтение даже просто стихов редкость. А еще я буду говорить (обращая крылатые речи), что Гомеровский эпос можно описать двумя словами: "стокгольмский" и "синдром". Оно ведь как, начинаешь читать - плюешься, жалуешься на горькую долюшку, местами тихо все ненавидишь. А потом как-то незаметно втягиваешься, пытаешься читать все гекзаметром, думаешь гекзаметром, употребляя чудные гомеровские эпитеты, и только что не говоришь гекзаметром. А если оставить чтение на пару дней, начинаешь скучать по милым друзьям, думаешь: "Где ж эти пышновсякие мужи ахейцы?".

Переводя "Илиаду" Гнелич расстарался. Теперь я и не представляю ее без без этих прекрасных эпитетов и старорусских словечек. По-моему, это создает ощущение аутентичности, в некотором роде сопричастности истории. Да и вряд ли я стала бы адекватно воспринимать поэму, написанную в 8 веке до нашей эры, если бы она изобиловала современной лексикой. Мне сложно говорить о достоинствах или недостатках поэзии Гомера, хотя бы потому что я не способна их адекватно оценить. Вот, скажем, через раз (на самом деле чаще) Менелая он называет Атридом. Да, поначалу это запутывает, но разве можно назвать это минусом, если такое именование "по отчеству" было распространено? В итоге я так с этим сроднилась, что, встречая у Куна упоминания того же Пелея, реагировала на них как на встречу с родными (в общем, "Илиада" сближает).
Пока-пока.

Троянский царевич Парис похищает спартанскую принцессу Елену Прекрасную. Царь Агамемнон собирает огромное войско и плывёт под стены Илиона. Похищение жены его брата Менелая - лишь двусмысленный повод для осады Приама. Сами боги на Олимпе возжелали кровавого столкновения ахейцев и троянцев.

Существовал ли реальный Гомер, собирательный ли образ слепого сочинителя-пиита, исторической науке неизвестно. Зато до наших дней дошли 24 главы (15 693 строки) его великой поэмы, аккурат по числу 24 букв греческого алфавита. "Илиада" в одночасье стала матрицей романа-эпопеи, мимолётом повлияв на все литературные жанры разом. Тут вам и античное фэнтези: у Гомера-фантаста легко появляются в сюжете какие-нибудь конь-прорицатель или золотой "робот"-поводырь. А чем, например, олимпийские небожители или воины-полубоги не супергерои из комиксов Стэна Ли? Но самый близкий к "Илиаде" текст, безусловно, шолоховский "Тихий Дон". Ведь, по сути, древнегреческий автор описывает трагедию Гражданской войны. Ахиллес, Гектор, Эней, Одиссей, Аякс, говоря на одном языке и веря в одних и тех же богов, готовы убивать и умирать лишь за то, чтобы остаться в бессмертной истории и хоть немного, но приблизиться к трону Зевса (некой неправедной идеи космической вечности).

Начинала читать, но медленно. Ускориться подвигла история американки М. Миллер "Песнь Ахилла". Она и мощная Илиада не сравнимы.
Стоит только войти в этот поэтический неспешный ритм гекзаметра, и уже хочется продолжать чтение . Ты как будто погружаешься в  мир героев и богов, подчиняясь интонации Гомера, его мудрости, смирению, пониманию, что не все в силах человека, даже самого храброго, сильного или хитрого.
Ни повторы, близкие нам по сказкам и былинам, ни сложная лексика, устаревшая, но придающая торжественности,  не раздражают. Наоборот, придают значительности.
Герои и боги, со своими характерами, интригами, отношениями интересны и неоднозначны, вызывают то симпатию, то неприязнь.
Очень трогательны моменты прощания, горе отца Гектора и его жены.
Рада, что осилила этот нелегкий текст.

"Илиада" Гомера погружает читателя в мир античности, помогает понять и прочувствовать жизнь и нравы той эпохи. Перечитать произведение в более осознанном возрасте - на удивление приятный опыт.
От современной литературы "Илиада" отличается своей возвышенностью, своей масштабностью. Войны между государствами, возвышенность, участие Божественных сил. Строки и поступки персонажей пропитаны героизмом. Герои испытывают весь спектр эмоций. Они величественны, они всеобъемлющи, ведь эмоции и чувства - это послание Богов. Казалось бы, незначительная деталь, но она дает представление о том, как свои чувства обосновывали древние римляне. А ведь их культура - основа нашей культуры. В дальнейших анализах подобное знание пригодится - под его влиянием может даже изменится восприятие других произведений. Они станут глубже.
Читая произведение, приходишь к мысли, что если убрать всю эту возвышенность, упростить ее, посмотреть в суть проблемы, то узнаешь проблемы нынешнего мира. Более масштабные или приземленные. Удивительно, что спустя тысячелетия человечество все так же подвержено тем же порокам, слабостям или наоборот: все так же готово на подвиги, все так же величественно.
Cogito, ergo sum. Читайте, друзья!

Античная культура – основа Европейской культуры
Илиада — произведение действительно великое по масштабу сюжетных линий, которые оно произвело. Литература запада вряд ли может себя представить без Гомера, который и был той самой черепахой, на которой уже стоят три кита. Но чтение любой древней литературы — дело не из простых, так не столь устаревшим кажется сюжет, сколь непонимаемым выглядит слог авторов и/или переводчиков. И volens-nolens начинаешь задумываться о том, готов ли ты пробираться через дебри непонятных выражений, чтобы прикоснуться к прекрасному. Поэтому позволю себе крамольную фразу о том, что наиболее современный перевод (Сальникова) лично мне показался лучше, чем классический Гнедича, либо советский.
Говоря о плюсах книги, хотелось бы отметить её живость, множество происходящих действий, героев с эмоциями: семейные споры Зевса, Геры, Афродиты выглядят так, будто списаны с современной реальности
Из минусов: относительно повестки 21 века книга имеет свои отличительные стереотипы: Гера, желающая отомстить любовнице мужа, мягко говоря не подходит феминистической повестке. Маскулинные мужчины, которые вечно в борьбе и сражениях, где и проявляют себя, как сильных и могущественных. Вообще гендерное деление очень хорошо просматривается (хотя есть Афина-Паллада, образ которой пришёлся бы сейчас ко двору). Этот минус, скорее, показывает неактуальность некоторых проблем героев
Что же касается личного впечатления, то книга мне понравилась, хоть я не назову её легким произведением, которое можно прочитать за день. Приходится вдумываться, следить за событиями, иногда возвращаться на несколько страниц, чтобы понять взаимосвязи. При этом "Илиаду" нельзя причислить к глубоким философским произведениям (потому что все мысли и идеи в ней уже более развиты в других книгах Западной Европы). Возможно, это ещё и хорошее ознакомление с эпохой. Vivere est cogitare, и данное произведение хорошо способствует расширению кругозора

Когда была прочитана "Илиада" (авторство "Одиссеи" вызывает больше споров), первой мыслью было, что справедлива пословица: от осинки не родятся апельсинки. Точнее, её обратный смысл: великая литература может родиться тогда, когда стоит на плечах великой литературы. Хорошее не возникает из ниоткуда, оно возникает из таланта. "Илиада" предложила миру талантливо изготовленные образы и драматические архетипы, так что европейская (а значит и русская) литература питается от этого источника до сих пор. У текста есть свои особенности, автор создает свой мир эпитетов и метафор. Массовые сцены нарочито сужены: большая часть описаний баталий - это сражения между конкретными людьми. Чтение Гомерова эпоса подобно путешествию по карте с лупой: что-то берётся в фокус и рассматривается со всех сторон. Гомер любит детали, списки, порядок. Многочисленные ретардации создают мощный драматургический эффект, так что читатель не просто садится в поезд и едет по рельсам равномерного нарратива, а постоянно то останавливается, то замедляется, то возвращается, чтобы выслушать речи героев или текст автора. Есть примеры внутреннего монолога, трогательных сцен горячей верности, любви и сострадания - всё это выводит "Илиаду" из узких рамок военной драмы, делая её драмой вселенской.

Ещё один важный момент - Гомер пытается понять природу зла. Да-да, это не менее вечный вопрос литературы, как мне кажется. Любой автор ищет если не объяснение зла, то хотя бы свой способ с ним сосуществовать. В списке персонажей эпоса не только люди, но и пантеон греческих богов. Они спорят, ругаются, делятся на партии: кто за троянцев, а кто за ахейцев. Невиданное вроде дело, не божеское, ан нет. Война - для всех. Смертный Диомед даже ранит руку бессмертной Афродиты на поле боя. Из общей круговерти мы понимаем, что зло хаотично и бесцельно. Или судьба, или прихоть бога, или копье врага - что-то тебя да погубит. Весьма достойная и прямолинейная модель, нет тебе никакой таинственности. В котле слепой судьбы варятся и боги, и люди, периодически не давая спокойной жизни друг другу. А знают ли сами боги ответ - загадка. Собственно, "Илиада" - прекрасная школа смирения, потому что пытаться найти смысл или предугадать локальную волю богов - гиблое дело. Надо принимать то, что есть. И вот на фоне этого экзистенциального дефицита смысла, каждый герой становится ещё более заметным, ему сопереживаешь, его жалеешь. Хеппи-энд не работает, даже самый положительный герой умрёт. Но его мысли и поступки отвлекают и читателя, и самого героя от тяжких мыслей о нерешённости вопроса.

Но важно ещё и то, что Гомер всю историю индивидуализировал, завязав на Ахиллесе. С него начинается текст ("Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына, / грозный..."), им и заканчивается ("Так погребали они конеборного Гектора тело"), ведь убийство шлемоблещущего Гектора - плод гнева Ахилла. Даже войска союзников, по сути, сами по себе. Ни Менелай, ни Агамемнон не властны над ними, это не послушная масса. Их скрепляет общий долг, но каждый пришёл из своей земли, все вопросы решает собрание. Парадоксальный сплав множественности и единичности - сильный ход Гомера. "Илиада" - глубоко персонализированный нарратив, многослойный, но при этом законченный, цельный, как сфера - всё и вся внутри неё, из её границ не выйти.

Было бы странно, чтобы военный эпос возымел такое огромное влияние. Но потому и возымел, что война - лишь предлог, фон для прорисовки гораздо более ценных и глубоко гуманистичных идей. Да, греки любили повоевать (не все), но не это сделало их колыбелью европейской культуры. Гомер сумел поставить серьезные вопросы и наметить фундаментальные драматургические раскладки о месте и смысле человека. Спасибо ему.