Рецензия на книгу

• 

  RidraWong24 июня 2025 г.

  Мост Сомнений

  Разве можно по-настоящему оценить красоту мира, если сомневаешься, имеет ли он право на существование?

  Мне нравится менять темпы и жанры, и после «быстрых», драйвовых книг я люблю погружаться во что-то неспешное, медиативное, созерцательное. Впрочем, совсем уж медиативной эту книгу не назовешь. Здесь тоже есть свои интриги и столкновения.

  Главный герой – пожилой художник. Художник известный, состоявшийся, воспитавший многих учеников и даже побывавший на какой-то чиновничьей должности. Но сейчас он уже стар, на пенсии, у него много свободного времени. Времени, чтобы вспомнить, обдумать, проанализировать, где-то даже переосмыслить и свои поступки, и свои достижения, и свои ошибки. Непросто, знаете ли, лечь спать в одной стране, а проснуться в совсем другой. Это непросто в любом возрасте, а уж в возрасте главного героя непросто вдвойне. Всё, во что он верил, чему его учили и что внушали ему с раннего детства, чему он посвятил многие свои достижения, оказалось страшной ошибкой, привело его страну к роковым последствиям. Половина страны всё ещё в руинах, в огне войны сгорели и его жена, и его сын, от былого величия Японии ни осталось ни следа. Многие из его сверстников, которыми ещё вчера восторгалась вся нация, объявлены военными преступниками и казнены, многие сидят в тюрьме, многие сами совершили сепуку, не выдержав позора или угрызений совести...

  
  Он стал думать обо всех тех, кто погиб на войне, и о тех мальчиках, твоих ровесниках, Итиро, которые лишились родителей, и, думая об этом, он, наверное, понял, что песни его оказались ошибкой. И почувствовал, что должен попросить прощения. У всех, кто остался в живых. У маленьких мальчиков, потерявших родителей. И у родителей, потерявших своих сыновей, таких же мальчиков, как ты. И всем этим людям ему хотелось сказать: «Простите меня!» Я думаю, господин Нагути поэтому и убил себя. Нет, он был очень даже неплохим человеком, Итиро. У него хватило мужества признать совершенные им ошибки.

  К счастью, наш герой не совершил ничего настолько непростительного, но и сказать, что ему не за что себя упрекнуть, всё же нельзя. И тем не менее, в какой-то момент казалось, что Художник упрётся в свои старые идеалы, не захочет принимать новую жизнь, натянет на своё мировоззрение привычные шоры, и превратится в старого, знакомого многим чудика, упоенно рассказывающего какие у него «замечательные фрикции были при старом режиме». Но к моему облегчению (а я к середине книги уже ГГ прониклась и начала сопереживать), Художник смог это преодолеть. И помогла ему в этом любовь. Любовь к внуку, такому замечательному мальчишке, тоже увлеченно рисующему, но не желающему слушать рассказы деда о самураях. Внук играет в ковбоев, затаскивает деда на фильм о Годзиле и искренне переживает, чтобы дед хорошо спал по ночам и не думал о плохом. И любовьк старшей дочери, с которой они спорят и ссорятся, но мнением которой Художник дорожит, и пусть нехотя, с сопротивлением, но прислушивается. И, конечно же, любовь к младшей, переживание за её судьбу, желание помочь и защитить.

  
  Но я отнюдь не принадлежу к тому сорту людей, которые способны позволить родной дочери страдать только потому, что из гордости не желают признавать собственные ошибки.

  Эта-то любовь и заставила нашего героя вылезти из своей башни из слоновой кости, встретиться со старыми друзьями и учениками, многое вспомнить и переосмыслить...

  Несмотря на небольшой объём и малое количество персонажей, книга даёт довольно панорамный обзор жизни Японии в первые послевоенные годы. Мы видим, как меняется облик городов и настроения людей, как одни обычаи стремительно отмирают, а другие цепко держат людей, несмотря на всю их архаичность. А ещё очень интересно показана жизнь художественных мастерских, взаимоотношения между художником-учителеми его учениками, и что же такое тот «зыбкий мир», который воспевали художники...

  
  Самая изысканная, самая хрупкая красота, которую художник может только надеяться уловить, расцветает как раз в таких вот чайных домиках с наступлением темноты. И в такие ночи, Оно, красота эта, проплывая над миром, может порой заглянуть и в наши жилища.

  
  

  51

  492