Азалия

...И хоть данная пьеса относится к жанру комедии, почему-то грустное впечатление она вызывает. Грустно, когда отношений, как у героев произведения, Леи и Давида, изначально строятся на лжи. Два взрослых человека, они отнюдь не романтики и не предаются утопичным мечтам о вечной любви, но тем не менее все это больше смахивает на мелодраму...

Неправдоподобная от начала до конца пьеса, она оставляет читателя в странных противоречивых чувствах: к чему вот это все было? зачем я это прочитал? Неприкрытая драма, вскрытое одиночество, разочарование, крах мечт - ворох проблем героев почему-то упорно не наводит меня на мысли о комедии? Где здесь комедия? (по-моему, это происки издателей:)

Один пытается жить придуманной жизнью, в которой он успешный и богатый архитектор с кучей заказов, вторая не хочет признаться себе в том, что порядком устала от своей якобы свободной и независимой жизни, и хочет простого женского счастья. Герои бегут от себя, от своих истинных желаний, не решаясь довериться кому-либо или чему-либо. Это не смешно. Это страшно.

Странная по большей части пьеса заканчивается просто феерически странным, бессмысленным и непонятным финалом.

По ходу пьесы один из персонажей замечает так философски и между делом, что любовь - это встреча двух фантасмагорий. И прочитав странную историю любви в этой пьесе, вынужден с этим согласиться. Да что там - вся пьеса как одна большая фантасмагория, причем без начала и без конца...

4/5, автор пытался, вероятнее всего, показать нам красоту и правду жизни. С правдой получилось, с красотой - так себе. Вот предыдущая пьеса автора - «Месье Амилькар, или Человек, который платит» Ив Жамиак - мне понравилась куда больше, и ту я всем рекомендую. А "Азалия" - явно на любителя, этот цветочек не для всех:)

Придумать себе жизнь может каждый... Но жить придуманной жизнью... не каждому дано!

Давиду не удалось реализовать собственные амбиции и возможности, вот уже 15 лет он прозябает простым чертёжником в "Сижекофе", передвигая планку и расчерчивая схемы клеток крольчатников и курятников. Просиживает часы на нелюбимой работе в конторе по улице Мучеников, мечтая о заграничных поездках и прекрасных городах, в которых можно создавать висячие постройки (мне ближе перевод: воздушные замки). Мы все умеем мечтать, но Давид живёт в придуманном мире, погрузившись в него и... чуточку завравшись... . Пьеса начинается встречей Давида и Леа, вернее, приглашением в гости после первого случайного знакомства. В том, что эти двое охвачены притяжением, зрителю/читателю сомневаться не приходится. Мужчина подобен павлину: распускает хвост веером, как бы между прочим перечисляя достоинства и достижения, бросает комплименты. Он хорошо играет (придуманный мир для него настоящая жизнь), он очарован умной и прелестной собеседницей. Замечает ли Леа фальшь? Если она и догадывается о притворстве Давида, то виду не подаёт - её игра более тонкая. Давид уверен, что роль ему удалась: и в этот раз, и в прошлый... "Даю руку на отсечение, что она даже не знает о существовании улицы Мучеников" - говорит он о Терезе. И быть бы ему без руки... Витающий в облаках и висячих постройках, этот герой и не подозревает, что у женщин может существовать собственная "Сижекофа", что и они умеет строить воздушные замки и готовы объединить строительство в общую фирму. Комедия больше по названию, чем по ощущению. Романтика с грустинкой. О той любви, которая заставляет одному признаваться во лжи, а второй - не нуждаться в правде.

Но в эту игру ты играешь не один – ты, маленький господь бог!.. И у меня есть внутренняя жизнь! И я ее обставила по-своему! Я отреклась от множества своих собственных представлений, освобождая место для твоего… «священного огня»! Теперь твоя правда – предмет моей меблировки! Так что и не думай вымести ее, как битое стекло…

Пьесы "Азалия" и "Месье Амилькар, или Человек, который платит" имеют много общего. Они о тех мужчинах, которые готовы любить, мечтать, играть, но при этом, зацикливаясь на собственных переживаниях, не готовы принять ответные чувства. Рада, что финал этой пьесы выстраивает женщина, попросту запирая дверь на засов.

Давид архитектор подвесных кварталов. Его работами интересуются самые разнообразные заказчики и правительства из разных точек мира от Таиланда до Венеции. Подвесные дома сразу производят впечатления: либо перед нами гений с безграничной фантазией, либо одно из двух… Песочные замки, воздушные мосты, висячие кварталы.

Леа может показаться уверенной в себе, крепко стоящей на ногах независимой личностью. Однако первая же сцена с Давидом призвана заронить зерно сомнения. Так ли уж она хочет остаться одна. Очень долго зритель не сможет понять намерения Леа.

Матье интересный молодой человек. Каждое утро входит к Леа без стука и приносит завтрак, готовит кофе. Очень заинтересован в благополучии девушки. Кто он и какие у него интересы? Правда эта интрига раскрывается гораздо быстрее, чем сама Леа. Но все равно некоторые ожидания по поводу любовного треугольника интригуют.

Автор пьесы родился в 1918 году. Ив Жамиак является свидетелем войны и послевоенной ситуации. Мне кажется, эта пьеса рисует настроения и страхи людей, молодых людей, живших после войны. Женщины в первую очередь были одиноки, так как все мужчины подходящего возраста пали на войне. Хоть бы пьеса и была написана в 1980-м году, по-моему проблема была актуальной. С другой стороны, нам известно, что Леа пережила неудачный опыт. Глазами другого персонажа девушка выглядит очень ранимой. Леа вынуждена казаться равнодушной ради осторожности не попасть в такую ситуацию снова.

Разве честность и любовные отношения не две разные вещи?

Главный герой с его воображаемыми воздушными замками тоже печальный случай. Мне очень нравятся люди с живым воображением. Однако Давид выглядит трусливым человеком. Не все могут быть решительными, это бесспорно. Однако двойная игра, как со стороны Давида, так и со стороны героини, вызывает некоторое раздражение. Хочется их пожалеть, болеть за их счастье, но не оставляет ощущение, что они сами не верят в себя, не верят в счастье.