Побег из лагеря смерти

Шин стал карабкаться по телу своего друга, используя его в качестве своеобразного изолятора.
Протискиваясь между рядами проволоки, Шин почувствовал, как его тело пронизывает электрический ток.
Казалось, в подошвы ног ему втыкают острые иглы.

Шин уже почти перебрался на ту сторону, когда его колени соскользнули с тела Пака, и ноги ниже колена вошли в контакт (через двое штанов) с нижней проволокой.
Все ноги от щиколоток до коленей покрылись электрическими ожогами. Раны продолжали кровоточить еще несколько недель.

Но Шин заметит, какие тяжелые травмы получил, только несколько часов спустя.
Ярче всего в тот момент, когда он пробирался через колючую проволоку, Шину запомнился запах: тело Пака, казалось, поджаривали на огне.
Реакция человеческого тела на электричество нередко совершенно непредсказуема.
По еще не до конца изученным причинам, разные люди переносят удары высоковольтного тока по-разному.
Одни погибают от шока, а другие выживают и спокойно выносят даже удары тока высокого напряжения.
И дело здесь вовсе не в комплекции.
Грузные люди по реакции на электрическое воздействие нередко мало отличаются от худых.

В сухом состоянии кожа может быть весьма достойным изолятором.
В холодную погоду поры кожи закрываются, уменьшая ее электропроводные свойства.
Помогают переносить воздействие электричества многочисленные слои одежды.
Тем не менее вспотевшие ладони и мокрая одежда сводят на нет естественную сопротивляемость организма электрическим токам.
Как только высоковольтное электричество проникает в хорошо заземленное человеческое тело (предположим, мокрая обувь на покрытой снегом земле), великолепными проводниками для него становятся жидкости и соли, содержащиеся в крови, мышцах и костях.
Держащиеся за руки мокрые люди, как правило, погибают вместе.

Пак оказался у изгороди первым. Опустившись на колени, он просунул руки, голову и плечи между самыми нижними рядами проволоки.

Уже через несколько секунд Шин увидел искры и почувствовал запах поджаривающейся человеческой плоти.

В большинстве своем электрифицированные заграждения с колючей проволокой строятся так, чтобы поразить нарушителя болезненным, но очень кратковременным электрическим импульсом.
Их назначение – не убивать, а отпугивать людей и животных.
Но в изгородях со смертельным напряжением используется постоянный ток, парализующий дотронувшегося к ним человека, в результате чего он гибнет, теряя возможность отпустить проволоку.

Вскоре Шин оказался практически перед 3-метровой оградой.
Прямо перед ним возвышался сугроб, а за ним находилась расчищенная и утрамбованная патрулями дорожка.
За дорожкой виднелась песчаная контрольная полоса, а за ней – сама изгородь, состоявшая из семи или восьми горизонтальных рядов электрифицированной колючей проволоки, закрепленных на высоких столбах на расстоянии сантиметров 30 друг от друга.

По словам Квон Хёка, бывшего управляющего Лагеря 22, некоторые лагеря окружены не только высоковольтными изгородями, но и рвами с вкопанными в дно острыми кольями, на которые напарывался любой пытавшийся бежать.

начальник охраны предложил решить хроническую лагерную проблему. Он имел в виду вшей. Охранники выдали старостам комнат по ведру мутной жидкости, издававшей, как помнится Шину, резкий запах сельскохозяйственных химикатов. Для демонстрации эффективности средства охранники выбрали пять мужчин и пять женщин и заставили их им натереться. Конечно, вши были и у Шина с Паком, но их в «эксперимент» не включили.

Где-то через неделю у всех 10 «подопытных» пошла волдырями кожа. Спустя несколько недель она начала гнить и отваливаться пластами. У них поднялась такая высокая температура, что они просто были не в состоянии работать. Вскоре заболевших посадили в подъехавший к фабрике грузовик, и Шин больше их в лагере никогда видел.

даже если тебя расстрелять, оборудования все равно не вернешь, – добавил директор. – У тебя кривые руки, так мы это поправим. Отрубить ему палец!
Начальник производства схватил правую руку Шина, прижал ее к директорскому столу, а потом кухонным ножом отрезал крайнюю фалангу среднего пальца. Бригадир помог Шину вернуться в цех. Ближе к вечеру он отвел Шина в санчасть, где зэк-медбрат продезинфицировал рану соленой водой, зашил ее и замотал тряпочкой.

Началось заражение, но Шин со времен заключения в подземной тюрьме помнил, как Дядюшка втирал ему в раны соленую капустную похлебку. Каждый раз приходя в столовую, Шин вымачивал палец в своем супе… Через три месяца культя затянулась свежей кожей.

По его разумению, между зэками, поступавшими в лагерь с воли, и теми, кто родился внутри него, существовала фундаментальная разница. Многие из прибывающих теряли волю к жизни, убитые контрастом между комфортным прошлым и чудовищным настоящим, а у рожденного в лагере имелось своеобразное преимущество: полное отсутствие каких-либо ожиданий.
В результате, страдания Шина никогда не превращались в безысходность. У него не было надежд, которые он боялся бы потерять, не было прошлого, которое стоило бы оплакивать, не было даже гордости, за которую нужно было бы постоять. Он не чувствовал себя униженным, когда приходилось слизывать с пола похлебку. Не стыдился просить у охранников пощады. Не чувствовал угрызений совести, когда предавал товарища, чтобы получить еды.