Perdido Street Station

Нью-Кробюзон представлял собой гигантский рассадник заразы, зачумленный город. Он просто-таки кишел паразитами, бациллами и сплетнями.

Я ухожу в город, который стал моим. Я – не птица и не гаруда. Не жалкая помесь.

Я – человек.

Искусство – это то, чем тебе хочется заниматься… это процесс собирания воедино всего, что есть вокруг тебя, и создания чего-то такого, что делает тебя более человеком или более хепри, неважно. Личностью.

В твоем городе много говорят об индивидуальностях, но давят их, загоняя в иерархии, пока их выбор не ограничивается тремя видами убожества.

- Думаю, что я - перекресток всех направлений мысли. Как вокзал на Затерянной улице.

[Айзек Дан дер Гримнебулин]

Закон торговли гласит: не давай покупателю забыть об осторожности.

Господин Попурри может себе позволить быть терпеливым, однако я не припомню, чтобы ему когда-нибудь нравилось ждать.

Что мне нужно, так это несколько мертвых вирмов… нет, несколько живых, на которых можно ставить эксперименты… — рассеянно думал Айзек, разглядывая гелиотипы, сделанные прошлой ночью. — Нет… один мертвый для вскрытия и один живой, чтобы наблюдать его в полете…

Для Ткача сознание и сны были одним целым. Ткачу снилось, что он пребывает в сознании, а сознание — это его сон. Не рассудок, но бездонный котел, в котором варятся образы, желания, мысли и эмоции.

Мне нужно держаться подальше от этого города. Он преследует меня. Я должен постоянно перемещаться.

Айзеку нравилась идея интераспектуального существа, настолько влюбленного в знание, что свободно кочует, сидя в ванне, из одной сферы в другую, проявляя журчащий интерес ко всему, что ему попадается на пути.

— Нет, Вермишенк, я не наркоман. Тем не менее, живя и работая в той трясине порока, которую я избрал, в окружении оборванцев и дегенеративных подонков, я вынужден сталкиваться с такими вещами, как наркотики, во время всяких мерзких оргий, которые регулярно посещаю.

Снаружи, за стенами нашей грязной лачуги, раскинулся город – к нему вернулись наглость и бесстрашие. До нас ему нет дела. Он – неблагодарен.

Искусство должно быть средством общения, не так ли? Если вы доверяетесь наркотикам, вы открываете двери, но способны ли вы передать то, что познаете, войдя в них?

Главной у них, видимо, была блондинка с профилем, как боевое каное

Священники были прозелитами, утверждавшими, будто все, что известно верующему, тут же становится известно Палголаку, вследствие чего чтение запоем вменялось им в религиозную обязанность.

... вдруг понял, что это был сон. Он с ужасом осознал, что снова работает в университете...