Nõiasigidik

– Все, роль забита, – говорит Костыль. – Вы слышали, что он сказал, наглые горлодеры. Так что сосите все.

– Фердинанд, – говорит Чудо-Мальчик. – Я согласен. – Он улыбается в спину Анны-Марии, демонстрируя идеальные белоснежные зубы.

– Вот ваш охранный пейджер, – говорит ей Мэдисон. – Надо просто нажать на кнопку. Позвольте, я прикреплю…
– Я поняла, – говорит Анна-Мария. – Я сама прикреплю.

– Очень приятно, – говорит Дилан Анне-Марии. – Если вдруг будут проблемы, зовите нас.
– Спасибо, – резко отвечает Анна-Мария, явно давая понять, что она в состоянии сама о себе позаботиться.

Анна-Мария выходит из машины, осторожно ступая на лед. Феликс раздумывает, надо ли подать ей руку? Нет, лучше не надо, а то можно нарваться на очередное язвительное замечание.

– Он приятный собеседник и умеет расположить к себе, – говорит Феликс. – Некоторые из обманутых им стариков присутствовали на суде. Они просили о том, чтобы ему смягчили приговор. Просили дать ему второй шанс. Они его полюбили; относились к нему как к сыну.

“Э– Хорошо, – говорит Анна-Мария. – Значит, Калибан не будет пытаться меня изнасиловать на самом деле?
– И не надейся, – говорит Феликс. – Может, он бы и рад, но остальные ему не дадут.

Ему тут же становится стыдно за себя: такому пресыщенному цинизму нет места в зачарованном мире, в который он их попросит поверить уже совсем скоро.

На этот раз они пожали друг другу руки. Феликс поморщился от ее крепкого рукопожатия. Она сдавила его ладонь как в тисках. Его Просперо повелит Фердинанду держаться подальше от этой девушки не только ради соблюдения приличий: забывшийся Фердинанд рискует остаться калекой.

Она вдруг улыбнулась ему искренне и открыто.
– Блин, вы все такой же маньяк, как раньше, – сказала она.

– Значение сисек сильно преувеличено, – сказал Феликс. Музыка для ушей женщин с маленькой грудью. Всегда. Вот и Анна-Мария оттаяла, улыбнулась.

– Так, давайте еще раз, – сказала она. – Вы хотите, чтобы я сыграла Миранду в тюремной постановке с участием осужденных преступников?
– Никто из них не захотел играть молодую девчонку, – сказал он. – Думаю, ты сама понимаешь почему.
– Да уж, – жестко проговорила она. – И я их не виню. Быть девчонкой – такой отстой, уж поверьте мне на слово.

– Сразу скажу: ситуация странная.
– Все ситуации странные, – сказала она.

– Хочешь что-нибудь перекусить? – спросил он. Время близилось к обеду. – Я угощаю.
– Гамбургер и картофель фри, – сказала Анна-Мария, внимательно глядя на него огромными, озорными глазами.
Феликс вспомнил первое правило голодающего актера: никогда не отказывайся от дармового угощения. Сколько тарелок с виноградом и сыром прикончил он сам в свое время по разным гримеркам!

Да, Феликс не единственный человек, кому Тони с Сэлом изрядно подпортили жизнь.

Теперь, когда стараниями Эстель у него появилась возможность разворошить осиное гнездо, он его разворошит. И вот тогда пожужжим.

По примеру Сэла пронырливый Тони перебрался на уровень государственной политики, где нажива была пожирнее, а светские рауты респектабельнее.

Он не видел ясно, куда идет, но знал, что куда-нибудь обязательно придет.