Низина

приговором ей теперь стало забвение и одиночество, а наказанием — свобода.

мать, оказывается, сидела целыми днями взаперти над книгами только для того, чтобы написать еще одну.

В ее тесной спальне, отбросив в сторону чувство вины, он взращивал в себе неповиновение родительской воле.

— С детьми часы переустанавливаются. Мы забываем, что было раньше.

В сексе она искала удовольствия и забвения, помогающего избавиться от разных мыслей.

Она спала с ним просто потому, что спать с ним было легче, чем не спать.

Его родители очень удивились, когда узнали, что в Америке почти никто не шьет себе одежду у портных, а все покупают готовую. Это была единственная подробность его американской жизни, на которую родители так откровенно прореагировали.

Субхаш не мог винить ее, так как осознавал — это расставание, наверное, будет даже к лучшему. Осознавал и все равно злился на нее за то, что она приняла это решение самостоятельно.

Они вообще-то больше молчали. Эта безмолвность, похоже, объединяла их даже крепче, чем любые слова.

Субхаш рассказал Холли, как его отец каждое утро ходил с сумкой на базар. Покупал еду только на один день. Если мать жаловалась на скудость покупок, он отвечал ей так: «Лучше съесть маленький кусочек рыбки с удовольствием, чем большой кусок без оного».

— Платон утверждал, что цель философии — это научить нас умирать.
— Живому незачем учить такие вещи. А в смерти мы все равны. В этом заключается преимущество смерти перед жизнью.

Он всегда открыто улыбался, даже когда спорил.

Жизнь — это нечто большее, чем то, что думают мама с папой.

у современной молодежи принято теперь жениться в тридцать, а то и в сорок лет.

Да и любовь к Удаяну тоже уже померкла и почти совсем не грела. Эту любовь всегда сверху покрывала шапка злости, елозившая туда-сюда зигзагами, словно пара беспомощно спаривающихся насекомых.

Мечтавший о революции Удаян дома всегда ждал, чтобы его обслужили, сидел и ждал, когда Гори или мать поставит перед ним тарелку с едой.

В самолете время как будто не чувствовалось, и вместе с тем оно очень много значило — именно время, а не пространство Гори ощущала, пока летела.

По обочинам высились деревья со странной серо-белой корой. Как-то не верилось, что они способны дать листву или плоды — много-много тоненьких веток, будто плотная сетка, через нее можно смотреть.

Он отпустил ее, бросил навстречу свободе, как бросал в море камешки во время прогулки.

унылая складка вокруг рта — маска разочарования, прикрытого дружелюбием.