Цитаты из книги Страдающее Средневековье

Для консервативного взора сам перенос евангельских сюжетов в наши дни или вторжение в них современных деталей часто кажутся профанацией.

... могут ли Церкви ил какие-то группы верующих претендовать на то, что им принадлежит "копирайт" на фигуры Христа или Девы Марии, либо на такие символы как крест и нимб?

Проповедник сравнивает тело Спасителя с cremium. Это латинское слово одновременно означает самый лучший кусок зажаренного мяса и ветхозаветную жертву, «холокост» (буквально «всесожжение»). в основе этой метафоры лежит представление об очистительной функции огня (не случайно инквизиторы, отправляя еретиков на костер, утверждали, что в огне их души очищаются от грехов - так же, как души грешников в чистилище).

У Бога нет и не может быть пола.

Я Бог, он - Бог, и Бог - она, скажу я наконец: Я - Отцемать, а он - мой Матереотец.

Генрих Мейсенский (Фрауэнлоб). Песнь о марии, ок. 1300 г.

<...> всех недалеких людей стали называть «иосифами».

Сохранилось довольно много свидетельств о видениях, которые случались у женщин, когда они размышляли о младенце Иисусе. Сейчас подобные откровения могут показаться шизофреническими галлюцинациями, однако в то время они поощрялись и были социально приемлемы.

Девственницей Она зачала, девственницей Она родила, и девственницей Она остаётся!

Христос отталкивает от себя Синагогу - кто-то из читателей выскоблил ей лицо, как это часто делали с демонами, грешниками и прочими негативными персонажами. Рядом с невозмутимым выражением лица стоит Церковь-Мария в короне.

Рога - это сопротивление силе; как говорит пророк Давид: «С тобою избодаем рогами врагов наших» (Пс. 43:6)».

Брат Ульманн противопоставляет алхимиков-христиан и алхимиков из иноверцев, язычников или еретиков. По его убеждению, лишь настоящий христианин способен создать истинный философский камень.

... на фресках известных как "Воскресеный Иисус", тело Господа атаковали многочисленные хозяйственные орудия. Так до прихожан наглядно доносили мысль о том, что работая в воскресный день, который должен быть посвящен Господу, они ранят своего Спасителя.

В ... одной проповеди муки Христа уподобляются готовке. Как из мяса, чтобы оно стало прекрасно на вкус, вытапливают весь жир, так и Иисус на Голгофе при помощи огня Страстей очистился от несовершенной человеческой природы.

На одной из немецких гравюр Нового времени кровь из раны распятого вытекает в аптекарскую колбу. Сцена сопровождается стишком: "Наилучшая тинктура золотая - из щели Господней кровь святая".

Существовали даже такие аллегорические изображения, где Иисус выступает в роли палача, вешающего свою жертву.

Несмотря на то, что Спаситель в Новом Завете проповедовал любовь к ближнему и призывал подставлять обидчику для удара другую щеку, его часто аллегорически представляли в облике воина, который сражается с силами тьмы или карает грешников.

Пробелы, оставленные в Писании, заполняли многочисленные апокрифы. Они играли ту же роль, что в современном мире кино сиквелы и приквелы, и повествовали о том, что было до или после событий, о которых можно было прочесть в канонических Евангелиях... Многие сюжеты христианской иконографии (например, Сошествие Христа во ад) и даже церковные праздники (как Вознесение Девы Марии) возникли под влиянием апокрифических преданий, для которых в Новом Завете трудно найти опору.

Иконографические эксперименты по сокрытию облика Троицы опирались на рассуждения о том, что Бога можно познать, лишь отрицая все его возможные определения. Этот метод мышления о Боге назывался апофатической (негативной) теологией, а разрабатывали ее такие гиганты богословия как Августин (IV-V вв.) и Псевдо-Дионисий Ареопагит (V-VI вв.), Бонавентура (XIII в.) и Майстер Экхарт (XII-XIV вв.).

Стремясь не только "показать" Троицу, но и разъяснить суть догмата, средневековые богословы и художники порой отказывались от антропоморфных изображений триединого Бога в пользу геометрических схем.

Испанский естествоиспытатель Мигель Сервет (1511-1553) считал, что христианин не должен поклоняться "трехглавому Церберу", так как в Библии о Троице ничего не сказано. За подобные взгляды он навлек на себя преследования и со стороны католиков, и со стороны протестантов, и в итоге, по инициативе Кальвина, был отправлен на костер.