What the Wind Knows

Не надо страданиями упиваться. Куда лучше найти любовь и посвятить ей всю себя. Когда состаришься, лишь об истинной любви помнить будешь. Если, конечно, сумеешь ее удержать.

Убеждения хороши до тех пор, пока не превращаются в оправдание братоубийственной войны. Любой раскол уже сам по себе поражение

...если бы можно было вернуться во времени, – неужели эпохальность событий и героизм участников не утратили бы магического флера? Не наводим ли мы лоск на прошлое, не идеализируем ли обычных людей, которым просто случилось жить в определенном историческом контексте? Не воображаем ли красоту и мужество там, где было место лишь отчаянию и погребальным плачам?

Те, кого мы любим, всегда живут в наших сердцах. Главное - помнить. Пока мы помним, что были любимый, любившие нас не умрут.

Я жестоко раскаиваюсь. Я понял, как, какими способами идеализм способен подтасовать исторические факты. Правда в том, что не все англичане - кровавые тираны, и не все ирландцы - ангелочки с крылышками. С обеих сторон пролито достаточно крови и содеяно достаточно дурного; мы все достойны осуждения.

Из народных трагедий рождаются самые пронзительные истории.

Такова борьба за свободу - в ней, в борьбе, гибнут невинные.

Найдёныш, былиночка или вот— 

Силуэт театра теней; 

Я спас тебя из студёных вод, 

Согрел в постели своей. 

Страшившийся пуще прочих зол 

Принять судьбу мотылька, 

К тебе я тропой подозрений шёл, 

Кружил и петлял, пока 

Прав на тебя мне не предъявил 

Коварный стылый Лох-Гилл: 

Душе бездомной, дескать, не мил 

Недо-любви полу-пыл. 

Урок был – наглядней не преподать, 

Затем и молю: забудь, 

Родная, глядеть на ртутную гладь, 

Таящую долгий путь. 

ибо вера оправданна лишь как контекст в борьбе жизни со смертью, а церковь – это памятник былому, проводник, портал из прошлого в настоящее, созданный для утешения

Я прибыл в пятницу, 9 ноября. Одиннадцать лет, два месяца и двадцать шесть дней сгустились, спрессовались в сто тридцать четыре дня.