What the Wind Knows

– Вовсе нет. Нас любви учили, а не ненависти.

– Любви? К чему конкретно?

– К свободе. К национальной самобытности. К лучшему будущему для Ирландии. К самой Ирландии, наконец.

– И что вы станете делать с этой любовью? Я молчал, и Энн ответила за меня.

– Не знаешь, Томас? Зато я знаю. Вы ополчитесь друг на друга. Сказать почему? Потому, что вовсе не Ирландию любите. Вы любите представление об Ирландии, а оно у каждого свое.

– У меня была учительница, так вот она утверждала: художественная литература – это будущее. Документальная литература, хроники, мемуары и тому подобное, – это прошлое. Будущему можно придать любую форму. Прошлому нельзя.

Есть дороги, что неминуемо ведут к сердечной боли; есть события, вовлекаясь в которые человек душу теряет - и потом уж так и живет, без души, без сердцевины. Ищет утраченное, бедняга.

А у некоторых истин страшное свойство - они людей убивают.

В частности, тайны рано или поздно становятся всеобщим достоянием.

Ибо в природе человеческой - желать запретного и запрещаемого, рваться сердцем к заведомо недоступному.

Есть последовательности, не подлежащие нарушению, в этом я уверен.

Никто никогда не любил женщину так, как я люблю Энн.

Становлюсь обожателем своей женушки - бесполезным, зато преданным.