Цитаты из книги Die Mitte der Welt

Ми віримо в певний сенс, бо не можемо змиритися з думкою, що все є сліпою випадковістю. Ми віримо в знаки, але, запевняю вас, немає ніяких знаків. Бетховен створив декотрі зі своїх найвидатніших композицій після того, як став глухим. Визначні речі відбуваються в тиші. Перед катастрофою небо не конче мусить спохмурніти. Діти, котрі зрештою стали історичними особистостями й наклали свій відбиток на світ, не були народжені під грім і блискавки. У моменти новаторських відкриттів у жодному місці світу не розквітали раптом особливо красиві квіти. Немає ніяйких знаків, мої пані та панове. У кращому разі - випадковості. Усе решта -забобони.

– Представь себе, Фил, что жизнь – это большой дом со множеством комнат, как Визибл. Некоторые комнаты пусты, некоторые завалены ненужным хламом. Одни большие и светлые, другие – маленькие и мрачные, и в них прячутся ужас и скорбь. И только иногда – иногда, слышишь? – в одну из таких комнат открывается дверь, и тебе приходится заглянуть туда, хочешь ты этого или нет. И тебе становится очень страшно, прямо как сейчас. Знаешь, что в таких случаях надо делать?

Я помотал головой.

– Надо вспомнить, что это твоя жизнь – а значит, и дом твой, и хозяин в нем тоже ты. У тебя есть ключи от всех комнат, Фил. Поэтому ты можешь просто закрыть дверь в эту ужасную комнату.

– И выбросить ключ!

– Нет, вот этого никогда нельзя делать, – очень серьезно ответила она. – Однажды ты почувствуешь, что именно за этой ужасной комнатой находится дверь в другую, более красивую и светлую часть твоего дома. И тогда тебе понадобится ключ. Ты можешь запереть свой страх на какое-то время, но настанет момент, когда тебе придется встретиться с ним лицом к лицу.

— В какой-то момент после того, как человек стал прямоходящим и укротил огонь, он должен был почувствовать: несмотря на то что его окружают соплеменники, при свете костра малюющие на стенах пещеры мокрой глиной очертания мамонтов и саблезубых зверей, он одинок и предоставлен самому себе. И что же произошло? Это повергло его в отчаяние, дамы и господа! И на этом отчаянии и зиждутся мировые религии, посылающие утешение страждущим в пустыне бессмысленности и горя. Возможно, это единственное и лучшее, для чего они созданы. Ибо религии даруют нам утешение, дамы и господа, но никак не прозрение.

Блеснуло лезвие. Рядом с бретелькой от платья пяти- или шестисантиметровый клинок до самого основания вошел в ее плечо. Раздался отвратительный крякающий звук, как будто проткнули вилкой недоваренную картофелину. — Черт подери, — выдохнул кто-то у меня за спиной. Лохматый парень отступил назад и беспомощно поднял руки. Зрачки Дианы сузились. Поперек лба появилась жесткая морщина, словно она искала ответ на особенно сложный вопрос. Ее правая рука по-прежнему сжимала лук, а левая удивленно ощупала раненое плечо. Пальцы сжали рукоять, торчавшую у нее над ключицей. — Диана, — прошептал я, увидев, что она наклонила руку не в ту сторону, но было слишком поздно. Она вырвала нож из своего плеча, дернув в противоположную удару сторону и распоров его при этом до самой шеи.