Союз еврейских полисменов

Он водил этот автомобиль так долго, что все тайные изъяны и пороки машины стали неотличимы от его собственных.

его борода трепещет, как флаг перемирия

Два года назад Ландсман катапультировался из терпящего бедствие самолета своего брака...

идея сбросить сие голубиное дерьмецо на шляпу сослуживцам не лишена некоторой привлекательности.

Я бы вас ни в какую не разбудил бы, детектив, если б не приметил, что вы вроде не так чтобы очень спите.

– Плевал я на то, что там написано. Плевал я на то, что там якобы было обещано какому-то идиоту в сандалиях, который прославился лишь тем, что был готов перерезать горло собственному сыну во имя завиральной идеи. Плевал я на рыжих телиц, и на патриархов, и на саранчу. Куча древних костей в песке. Моя родина в моей шляпе. И в хозяйственной торбе моей бывшей жены.

- Но мне просто любопытно, ты действитель живешь в ожидании Мошиаха?
Берко пожимает плечами, вопрос ему неинтересен, и он не отрывает взгляд от следов черных галош на снегу.
- Но это же Мошиах, - отвечает он. - Что еще можно делать, как не ждать?

Ландсман барабанит по рулю, обдумывая свои обещания и их цену. Он всегда был верен Бине. Но брак их рухнул именно из-за того, что Ландсману не хватило веры. Не веры в Б-га, не веры в Бину и ее характер, но веры в некий основополагающий завет, что все случившееся с ним с момента их встречи, и хорошее и плохое, предначертано свыше. Веры дурачка-волчишки в то, что ты летишь, покуда можешь обманывать себя, что умеешь летать.

По моему опыту, детектив Ландсман, если позволите, - делает доктор заключение, резюмируя собственное словестное недержание, - люди, которые боятся потерять хватку, часто не замечают, что они уже давным давно ее потеряли.

Он не мог быть тем, кем хотел его видеть этот мир, с его евреями под дождем, с их болью в сердце и их зонтиками, не мог быть тем, кем хотели видеть его отец с матерью. Он даже не мог быть тем, кем хотел видеть себя сам. Она надеялась на то - она молилась о том, - что, может быть, когда-нибудь он хотя бы найдет путь к тому, чтобы стать самим собой. Как только молитва покиеула ее сердце и взлетела, она заскучала по сыну.

- Ваша жена, - говорит он. - Опять здесь?
- Во всем величии.
- Милая дама. Бенни передает привет.
- Я посоветую ей навестить вас.
- Нет, вы ничего ей не посоветуете, - ухмыляется Бенито. - Она теперь ваш начальник.
- Она всегда мой начальник, - признается Ландсман. - Сейчас это просто официально.

Так почему же его сердце колотится, как стальная кружка уголовника, о решетку грудной клетки.

меж пластинок жалюзи пойманной мухой гудит дневной свет

Ночь - липкая и холодная субстанция - пробирается в рукава пальто.

на него проливается сокрушительное молчание, подобно тысячам галлонов воды, сброшенным с самолета.

Он встал, и его брюхо пролилось на бедра и пах, словно пеной кипящее молоко через кромку кастрюли.

ее кулак подобен неумолимой клювастой голове дятла

Бухбиндер борется с механикой и траекториями, с порывами ветра лжи.