Семь смертей Эвелины Хардкасл

Вокруг меня сжимаются годы, запускают клыки в горло, вытягивают из меня все силы.

Тяжело все время уставать.

Но я еще помню круги Данте, Филипп. Не все круги ада одинаковы.

В его голосе звучит сожаление, но безликая фарфоровая маска придает словам зловещий оттенок, пародирует сочувствие.

В свете пламени заметно, что годы отобрали у него больше, чем дали. Неуверенность подточила его сердцевину, лишила его силы и крепости. Он расколот надвое и небрежно склеен. Помоему, в нем зияет дыра размером с ребенка.

- Боже мой, краше в гроб кладут! - говорит он. - Это я вам как врач заявляю.

Вам не следует расстраиваться из-за своих недостатков. Они есть у каждого. Хотя если бы я только что появилась на свет, то, наверное, тоже опасалась бы всех подряд.

Что ж, если честно, то мне нравится ваш печальный, задумчивый вид, доктор. Вы производите впечатление человека, которому не терпится уехать отсюда, и я от всего сердца разделяю это чувство.

Лучше умереть стоя, чем в страхе прятаться по углам.