Семь смертей Эвелины Хардкасл

Увы, при виде меня сердца больше не трепещут...

Дождь стучит в окна, небо мрачно лиловеет, как синяк. Интересно, это те же самые капли из тех же самых туч, что и вчера? Роют ли кролики те же самые норы, вспугивают тех же самых насекомых? Летают ли те же самые птицы, бьются в те же самые стекла? Если все это – западня, то на какого зверя?

Его ненависть почти осязаема, её можно сцедить из воздуха и закупорить в бутылку.

Просыпаюсь с хриплым стоном, раздавленный монументальной махиной - брюхом моего нового тела.

Поверьте, все, что происходит в особняке, я знаю наизусть, как режиссер – текст пьесы.

– Судя по всему, у вас в запасе еще много всяких фокусов. Сначала выясняется, что сбежать отсюда нельзя, а теперь оказывается, что за право освободиться устроено целое соревнование.

У воспоминаний есть вес и форма, как у зачехленной мебели в темной комнате. А у меня нет фонаря, чтобы их осветить.

Дэнс не выносит тех, кто пытается его обмануть, поскольку ложь предполагает глупость и легковерие собеседника. Лжецы считают себя умнее тех, кому лгут, и Дэнс воспринимает это как личное оскорбление

– Прошу вас, будьте милосердны. Доктор Белл перенёс тяжёлое потрясение.
– Да уж, бутылок пять, не меньше, – хмыкает Сатклифф.