Let’s All Kill Constance

Для меня все ее достоинство умерло, когда она сказала, что искусственное дыхание изо рта в рот — это одна из поз Камасутры...

Печеньки! Шоколад! Женщины! Жить без них не могу!

— Знаешь, в чем твоя беда? — рявкнул Крамли, но тут же смягчил тон. — Ты любишь людей, которые этого не заслуживают.
— Вроде тебя, Крам?
Он задумался.
— Нет, я ничего, — признал он. — Дырок во мне, что в твоем решете, но содержимое осталось. 

Слепец ведет слепца

Чуток глуповат, как сказал один цветной пилоту летающей тарелки, тоже не белому.

Смерть я представлял себе просто вечной птицей, тихой кладбищенской собакой.

Мы прошли через убийственное поле с рассыпанной по нему половиной столетия: дни, ночи, годы. Газеты хрустели под ногами, как сухой корм.

Я увидел знакомую серебристую тень - как будто с экрана сошёл один из чёрно-белых призраков, мелькавших там когда-то давно, ещё в прошлой жизни.
<...>
Казалось, от времени у него засеребрились не только волосы, но и лицо, и одежда. За семьдесят лет он полностью выцвел, бесконечно просматривая то, чего в реальности нет...

Я принялся рассматривать стены. На них висело десятка три фотографий - какие-то в дешёвых рамках из универмага "Вулворт", какие-то - в серебряных. Просто - вырезки из старых номеров "Серебристого экрана".
<...>
Казалось, воздух здесь навсегда пропитался пылью и едким запахом киноплёнки.

Дверь открылась, и за ней обнаружилось существо явно из викторианской эпохи, которое томно куталось в кимоно а-ля мадам Батерфляй.
<...>
Кимоно поклонилось и сделало широкий жест рукавом, как будто намеревалось осыпать наш путь лепестками сакуры.

В наш городок приезжал ярмарочный фокусник, мистер Электрико. Он сидел на электрическом стуле с мечом в руках, и когда электричество проходило по его телу, он поднимал меч и возводил в рыцари всех детей, сидящих в первом ряду.

Подъехав к фасаду беломраморного дворца, мы увидели две тёмные фигуры, сидящие у бассейна со стороны моря. Под зонтиком, который отлично защищал их от луны.
Мы с Крумли вскарабкались на дюну и присоединились к слепому Генри и злобному Фрицу Вонгу. Стоит ли говорить, что перед ними стоял поднос с мартини.

Сверкающий сад надгробных камней тонет в дожде...

Внутри было темно. Только огоньки трёх голубых обрядовых свечей подрагивали от сквозняка.

-Знаешь , в чем твоя проблема ? ...- Ты любишь людей, которые этого не достояны

Знаешь, в чем твоя беда? Ты любишь людей, которые этого не заслуживают.

— Клайд Раслер, — выпалил я.
— Господи Иисусе! Его-то кто знает! Видите наверху старая аппаратная? Там его похоронили в двадцать девятом, когда устроили новую аппаратную на втором балконе.
Я поднял взгляд на фантомы тумана, дождя и снега Шангри-Ла, выискивая среди них верховного ламу.

— Когда-нибудь в будущем люди станут использовать газеты или книги, чтобы разжечь огонь?
— Уже используют, — фыркнул Крамли. — Мой отец, бывало, подпихнет под угли в печке газету и подожжет спичкой.
— Хорошо, а насчет книг?
— Только идиоту придет в голову воспользоваться для этого книгой.

Тебе никогда не быть Крамли, как мне никогда не быть Жюль Верном-младшим.

Запах свежей краски вселял бодрость; он обещал безумную свободу, прощение грехов. Новая краска, новая жизнь? Молю, Господи.