Let’s All Kill Constance

В потопе, на десять миль к югу и столько же к северу, не двигалось ничто, кроме Смерти. И кого-то, кто резво бежал впереди Смерти.

Ночь была темная, грозовая.
Такое начало — способ завлечь читателя?

— Вы помните свое рождение!
— Откуда вам это известно?
— Наверное, вы седьмой сын седьмого сына!
— Нет, я единственный, без братьев.
— Боже. — Ее рука подпрыгнула в моей. — Вы будете жить вечно!
— Так не бывает.
— С вами будет. Не с телом. А с тем, что вы делаете. Чем вы занимаетесь?
— Я думал, моя жизнь у вас как на ладони.
Она фыркнула.
— Господи. Актер? Нет. Внебрачный сын Шекспира.
— У него не было сыновей.
— Тогда Мелвилла. Незаконный отпрыск Германа Мелвилла.
— Если бы.
— Это так.

— Черт возьми. Не думай! Пей носом! Выдыхай через уши!

— Все ладно никогда и ни с кем не бывает!

— Ты стареешь! — воскликнул он довольно.
— Ты тоже! — отбрил я.
— Хамишь?
— Повторяю за тобой!
— Потише, будь любезен.

- Не дергайся, Раттиган, бога ради!

• Всю жизнь только это и слышу от мужчин. (10)

- ...Ну, что это за чертовы Книги мертвых?
– Почему ты так говоришь?
– Проклятье, я рожден в покойницкой, воспитан на кладбище, прошел обучение в Долине Царей вблизи Карнака в Верхнем Египте – или это Нижний? По ночам мне снится иногда, что я завернут в креозот. Как не узнать Мертвую книгу, если тебе ее подадут с пивом.

Говори дальше, может, скажешь что-нибудь осмысленное.

Мне всегда нравилось помахивать фонариком и изображать, будто мы знаем, что делаем.

Передо мной простирался поток застывшей лавы, где призраки былого запечатлели размер своих стоп.

Дырок во мне, что в твоем решете, но содержимое осталось.

А я люблю старые кладбища, - сказал Генри. - И могилы такие, что на них лежать можно, вместо статуй...

Запах свежей краски вселял надежду. В нём было и избавление от безумия, и отпущение грехов. Молю тебя, Господи... Пусть с новой краской наступит новая жизнь.

В шесть утра встало солнце - правда, этого никто не увидел из-за дождя. Молнии по-прежнему фотографировали со вспышкой сцены истязания берега прибоем.
<...>
Фанерная дверь была распахнута настежь, и дождь нагло барабанил по ковру.
<...>
Я натянул плащ и поплёлся по берегу, ничего не видя из-за дождя.

Я устремился наверх.
Наверное,там,на самой вершине,меня должно было ждать обновление и очищение. Но вместо этого примерно на середине пути я сдох и почувствовал себя старой развалиной.

Я уже не удивлюсь , если в будущем люди будут использовать газеты и книги для растопки.

- Она сказала,- Крумли продолжал засасывать пиво,- что стоит ей уехать из города, как ты подцепляешь какое-нибудь дерьмо на пирсе или устраиваешь бои без правил с командой карлиц-лесбиянок.

-Не дергайся, Раттиган, бога ради.
-Всю жизнь только это и слышу от мужчин. А сами уже заносят кол - вогнать мне в сердце.